ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы. Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
 

Лекция 12. Критика в сфере сохранения исторической информации «субъектов памяти».

Эта лекция – квинтесенция всех предыдущих. В этой главке я во многом повторюсь, но это необходимо, так как в настоящий период вся критика деятельности по сохранению наследия у нас в стране, в частности, сведена, по моему мнению, к одному лишь критиканству, практически лишённому всяческого разумного обоснования сказанному. Действительно любая объективная критика реставрационного процесса невозможна вне обобщенных и понятных всем одинаково критериев.

В своих беседах я уже писал, что к таким критериям, к сожалению, сегодня относят исключительно противоречивые, неоднозначные и, в итоге, субъективные определения. Такие, например, как: подлинность (как правило, с не чёткими очертаниями чего именно), достоверность (как правило, с не чёткими очертаниями в отношении чего именно), обоснованность (как правило, с не чёткими очертаниями в отношении чего именно) и т.д. Другие критерии такие как: ценность, красота, целостность и т.п. и вовсе бессмысленно обосновывать как объективные.

Аксиология, как мы уже уяснили, исключает ценность как объективную реальность, красоту и целостность каждый из нас тоже понимает по-разному.

Ситуация ещё более усложнена отсутствием чёткости самих фундаментальных понятий и определений в делах по сохранению наследия.

«После множества международных конференций, симпозиумов, после серии публикаций ЮНЕСКО, ИКОМа, Римского центра по реставрации, других авторитетных организаций,.. Обнаружилось,.. Не существует хотя бы условно принятых соглашений о том, какими должны быть технически и морально приемлемые средства реставрационного вмешательства в материальную структуру и в художественный образ подлинника... и, наконец, что именно делает реставратор - восстанавливает былую историко-художественную реальность, или всего лишь воссоздает свое собственное субъективное представление о ней»[1]. Этой фразе около тридцати лет, а «воз», по-моему, «и ныне там».

Не стану здесь специально обосновывать все имеющиеся противоречия нашего ремесла, которые специалистам по сохранению наследия очень хорошо известны.

И тем не менее. Своим сообщением я делаю попытку выхода из создавшейся ситуации, предлагаю уважаемым коллегам еще раз иначе, чем это принято сегодня, посмотреть на фундаментальные понятия нашего ремесла, вновь поставив перед собой только два ясных и четких вопроса.

Во-первых, - необходимо чётче определиться с актуальной целью деятельности по сохранению наследия; мы либо заняты сохранением ещё существующего наследия, либо создаём его, давно утраченное, существовавшее, когда то, наше «условное наследие» внове различно обоснованными методами? Что из этих целей может быть оправданным, а что нет?

Второе,какие именно субстанции наследия и, по какой такой причине, мы сохраняем?

Всесторонний и достаточно весомый, по-моему, проделанный выше, анализ этих вопросов, очень надеюсь, позволяет сделать следующее заключение.

Итак, давно известные нам, азбучные два основных вектора направленности работы по сохранению наследия, выросли из желания «коллекционеров древностей» хранить некие «ценности», поддерживая их «вид и состояние».

Эти два условных «вектора» очень кратко и ёмко сформулированы апологетами т.н. «научной реставрации» Э.Виолле-ле-Дюком и Д.Раскиным. Тезис первого призывал «Взгляды Виолле-ле-Дюка во многом определили развитие реставрации не только в XIX, но и в XX в. В их основе лежат романтизм и архитектурный рационализм, видение в постройке конкретного воплощения стиля, к-рый следовало «восстановить» даже в том случае, если здание не имело его в прошлом.»[2]. Второй же, напротив, призывал не вносить при реставрации «…в предмет свои домыслы, основанные на субъективных эстетических предпочтениях»[3].

Очень условно мы можем сократить эти доктрины до символьных выражений. Один вектор нацелен на «целостное восстановление даже несуществующего», другой – на «максимальное сохранение существующего».

Оба вектора направленности работ, что очевидно, идиоматически существуют и сегодня для обоснований всевозможных сохранений наследия. Только при этом первый, что тоже очевидно, значительно видоизменяет наследие после проведенных работ, а второй, скажем так, менее разрушает собой дошедшее до нас наследие.

От себя добавлю, что проделанный мною подробный анализ этих, только на первый взгляд, противонаправленных работ примиряет их тем, что, как оказалось, умеренное воссоздание утраченного всегда способствует сохранению, и, напротив, вектор на максимальное сохранение наследия невозможен без умеренного воссоздания. Нюансы здесь только в том что именно воссоздаётся или сохраняется?

Таким образом, первые выводы для формирования возможной объективной критики проведенных или проводимых мероприятий по сохранению наследия могут быть сформулированы так:

Действие по сохранению наследия возможно только и только в отношении существующей субстанции. Несуществующее – нереально по своей природе и, соответственно, не может быть сохранено.

Таким образом, воссоздание утраченного наследия для целей его сохранения – крайне сомнительная идиома.

Сохранение наследия невозможно без умеренного воссоздания (или создания) утраченных его фрагментов и элементов. Причем, именно утраченных безвозвратно, а не испорченных какими либо обстоятельствами.

На мой взгляд, пока, эти два вывода итожат собой основу направленности всех, без исключения, действий по сохранению наследия. Далее следует еще более сложный вопрос о том, что же такое само это наследие, которое мы сохраняем?

Я пришел к выводу, что все известные нам определения в отношении наследия такие как, для примера: памятник, объект культурного наследия и т.п. всегда субъективны по причинам их обоснованности некоей ценностью.

Повторюсь снова и снова в том, что наука о ценностях – аксиология – убеждает нас в субъективности такого понятия как ценность и, стало быть, всякий теоретический или критический анализ работ по сохранению наследия с позиций разбора потерь его ценностей получится крайне субъективным.

Что же делать? В ходе анализа вопроса я убедился, что для максимальной объективности возможных оценок нашей деятельности нужно сокращать количество субъективной терминологии в отношении наследия, чем-то заменяя её.

Такую подмену понятий я вижу уже в самой природе наследия, которое сохраняет общество. Во всех случаях этой субстанцией оказывается ни что иное как комплекс исторической информации, выраженной в материальном и нематериальном виде. Именно её мы все и сохраняем своей деятельностью. Более того такая историческая информация всегда будет содержать в себе некую доминанту (домен) для нашей памяти.

Повторю здесь уже приводимые мною выше схемы.

Из сопоставления этих схем понятно, что сам по себе комплекс исторической информации это всего лишь некая часть окружающей нас комплексной информации выделенная кем-то как особая и важная для общества (в частности), с, такими же условными, временными рамками.

Любой предмет, объект или явление, которые мы именуем сегодня объектами культурного наследия (я называю все это субъектом памяти) можно представить именно так, как носитель комплекса исторической информации.

По аналогии с информацией вообще историческая информация состоит из явной, латентной и неизвестной.

Все составляющие исторической информации находятся в строгом соподчинении друг к другу, где явная информация порождает собой предположение и, стало быть, латентную информацию, а последняя способствует исследованиям, то есть количественному изменению неизвестной составляющей. Далее – снова по кругу: явной информации становиться больше, но это рождает новые предположения и необходимость более углубленного решения вопросов неизвестной.

Добавим ещё, что в международной практике реставрационно-консервационных мероприятий нескольких последних десятков лет появилось такое широко и всеми однозначно понимаемое понятие как «патина».

Это понятие мы относим к объективным (явным) характеристикам сохраняемого субъекта памяти. Именно т.н. условная «патина» субъекта памяти дает нам явные характеристики его «историчности» или условной «ценности». Именно проявления т.н. «патины» дают нам первичные представления о временных процессах, пережитых субъектом памяти, или о его сакральности, духовной составляющей и т.п. Стало быть, детальный анализ этого понятия тоже способствует более объективной критике результатов сохранения наследия, выстроенной вокруг него.

Что такое «патина», мы уже обсудили выше. Повторим для памяти и здесь.

Значение термина «патина» в нашем ремесле всё чаще приобретает этимологический смысл неких временных признаков выраженных в конкретном предмете, объекте или явлении.

Именно благодаря признакам т.н. условной «патины», мы имеем возможность судить о времени, ценности, красоте и т.п., сохраняемого нами предмета, объекта или явления.

Вне признаков условных «временных воздействий» на субъект нашей заботы («патины») он никогда таковым для нас не станет. Сегодня под «патиной» мы понимаем, например:

а. изменение геометрии (стало быть – формы, стиля и т.п. вследствие различных тому причин);

б. изменение фактуры и цвета, (размывы, потемнения окисления и т.п.),

трещиноватость - кракелюры, каверны, различные естественные разрывы и т.п.) и др.

В основном, все эти признаки приобретались субъектом нашей заботы в течение некоего временного отрезка именуемого ещё и как исторический. Соответственно мы вправе наименовать все эти признаки исторической информацией и относить к явной составляющей субъекта памяти.

Таким образом, нам понятно, что специалист по сохранению наследия, занят, прежде всего, сохранением исторической информации (в том числе «патины») субъекта памяти.

Думаю, этот тезис, вряд ли следует обосновывать дополнительно и заключаю так: нет исторической информации – нет и работы по её сохранению, то есть того, что мы сегодня называем результатом «научной реставрации». Очевидно, что любые работы по сохранению наследия видоизменяют его историческую информацию.

От сопоставления рисунков 3 и 4 очевидным становиться в каких именно компонентах изменяются составляющие объекта культурного наследия (по-моему – «субъекта памяти») после проведенного комплекса работ по его сохранению (т.е т.н «научно-реставрационных работ»).

Проведём эксперимент критического анализа проведенных мероприятий по сохранению наследия, используя для этого схемы и формулировки о которых я говорил выше, а для этого поделим все примеры по условно противонаправленным векторам.

Вектор первый - «воссоздание, безвозвратно утраченного наследия».

Для анализа этого направления работ все утраты наследия мы также поделим на две основные группы:

а. - утраты наследия, происшедшие вследствие различных катаклизмов и форсмажорных обстоятельств, в некий условно короткий временной период;

б. - утраты, произошедшие вследствие забвения или запущения, произошедшие в далеком прошлом, не имеющие т.н. «живых или иных свидетельств».

В первом случае «а», все утраты происходят «на глазах» очевидцев, которые продолжают жить и после катаклизмов и, соответственно являются т.н. «живыми свидетелями» прежних качественных характеристик утраченной исторической информации. Более того, эмоциональное желание «возобновить или воссоздать» утраченное подкрепляется, в этом случае, еще и моральным правом «жить далее» после перенесенных страданий и катаклизмов в «целом» «не разрушенном мире».

Историческая информация разрушенного наследия в таких ситуациях ещё во многом достоверно известна и в некоторых аспектах своих даже сохранилась. В этих условиях и при таких обстоятельствах её «возобновление или воссоздание» трудно, да и не нужно оспаривать.

Выше я приводил тому примеры с реставрацией: картины Рембрандта «Даная», завершений Троицкого собора в С-Петербурге, и других объектов пострадавших от военных и природных катаклизмов. Я привожу здесь даже пример с реставрацией декора балок Малоконюшенного моста в С-Петербурге (где был бы так уместен приём анастилоза подлинных элементов, лежащих на дне р.Мойки). Потому, что эти утраты произошли от природных если и не катаклизмов, то уж во всяком случае воздействий. Как ни странно в этом примере историческая информация сохранилась. С ней нужно было просто правильно поступить; её просто надо было учесть и …сохранить.

Во втором случае «б» желание «возобновить или воссоздать» утраченное проявляется ничем иным как капризом, в каждом отдельном случае «научно обоснованным», конечно же.

Эта проблема напрямую корреспондирует с выводами предыдущей главки об экономике нашего ремесла. Здесь всегда и, прежде всего, нужно ставить вопрос о рентабельности (даже не целесообразности!) таких воссозданий.

В этом случае уже нет не «живых свидетелей», а зачастую и других необходимых «свидетельств» об утраченной исторической информации (тем более о её полновесном комплексе – доминанта, вся историческая информации с «патиной» ).

Глубоко убеждён, что в данном случае нет возможностей для научной обоснованности работы с комплексом исторической информации субъекта памяти, так как таковую никто и ничто не может подтвердить. Наши умозаключения о прошлом и об утраченной исторической информации в этом случае – лишь фантазия, а фантазии о прошлом, это вне всяческих сомнений, не само прошлое и уж никак не «научная реставрация».

Такие мероприятия по «сохранению наследия» не могут именоваться так, по той причине, что отсутствует само наследие как таковое.

Вспомним, опять-таки приводимые мной выше, примеры на эту тему: «Золотые ворота» в Киеве, отделка янтарными панелями т.н. «янтарной комнаты» Екатерининского дворца Царского села под С-Петербургом, фонтаны Летнего сада в С-Петербурге и т.п. и т.д.

Вектор второй - «сохранение существующего наследия».

Анализ разных примеров привёл меня к третьему, важному для нас, по-моему, выводу:

невозможно сохранить то, «что существует» без, даже и частичного, но воссоздания того «что было утрачено».

Таким образом, всякое сохранение содержит в себе некую долю воссоздания (или создания новой) исторической информации. Это и подмена испорченного новой субстанцией, и создание новых технических (химических) и необходимых конструктивных элементов и т.д. и т.п.

Однако все эти необходимые меры, не подразумевающие конкретные цели воссоздания какой либо отдельной характеристики исторической информации ради её целостности, меры вынужденные и обоснованные самой сутью работы по сохранению наследия.

Поэтому такие мероприятия не только вне сомнений, но и являются единственно возможными для сохранения наследия.

Таким образом, конкретизируя возможную систему максимально объективной критики в деле сохранения наследия её, по-моему, необходимо выстраивать по следующей схеме.

1. Направленность работ:

«воссоздание утраченного от катаклизм» - если это рентабельно и важно, то такое мероприятие следует признавать как положительное явление для социума;

«воссоздание утраченного в следствии забвения, запущения, пренебрежения предыдущих поколений» - не рентабельное и практически невозможное для «научной реставрации» действие, которое нельзя признавать положительным явлением в жизни социума; для подобной работы есть другие сферы человеческой деятельности: театр, кино, фантастическая литература и т.п., вплоть до виртуальных компьютерных технологий.

«сохрание утраченного с частичными докомпановками и подменами выболевшего, а также с анастилозом» - если это рентабельно и важно, то такое мероприятие, вне всяких сомнений, положительное явление для социума.

2. Степень сохранности всего комплекса компонентов «субъекта памяти»:

Мы уже неоднократно говорили, что при любых действиях по сохранению наследия происходит неизбежная потеря и подмена подлинных субстанций (фрагментов исторической информации).

Потеря явной, латентной или тем более неизвестной части исторической информации «субъекта памяти» - очевидные минусы работы.

При этом под невозвратной потерей таких субстанций следует понимать буквально полную их потерю, а не часть.

Потеря части формы, цвета, фактуры или т.п., к примеру, - не есть невозвратная потеря составляющих исторической информации «субъекта памяти», по-моему.

По этому, мероприятия по сохранению наследия, в результате которых сохранены даже фрагментарно различные начальные субстанции «патины» и исторической информации его следует признавать положительными.

Безусловно, отрицательными следует признавать мероприятия по сохранению наследия, которые уже на стадии предварительного эмпирического исследования уничтожают значительные фрагменты и части его исторической информации, без остатка.

Такой в целом я вижу научную критику результата нашего ремесла. В не сомнений, я тоже могу ошибаться в своих определениях. Время и другие специалисты меня поправят.

Далее предоставляю всем желающим, согласным и не согласным с моей логикой изложения материала о предмете, продолжить эту работу, а возможно даже, написать полновесный учебник по сохранению исторической информации «субъектов памяти», такой необходимый всем нам.

Этот учебник я начал бы с обобщающих и, очень надеюсь, понятных всем, определений типа:

- Деятельность по сохранению исторической информации «субъектов памяти" – это система мероприятий, нацеленных на разработку приёмов возможного максимально длительного использования различных материальных и нематериальных субстанций, особо выделенных кем-либо из окружающего нас мира, как наиболее востребованных современностью для нужд культурного развития общества или отдельной личности.

- Сегодня такая деятельность именуется реставрацией либо консервацией объектов культурного наследия человечества.

Удачи вам. И спасибо за внимание.


[1] Лелеков Л.А. Проблемы теории и методологии реставрации. М., 1986, с.3

[2] Православная энциклопедия. Л. А. Беляев «Виоле-ле Дюк» http://www.pravenc.ru/text/158724.html

[3] Буравлев И.Ю. «Некоторые аспекты реставрационно-консервационной практики» http://art-con.ru/node/5150

Первоисточник: 
Сохранить работу времени. А.Конов, Ленинград–Петербург 1974-2002
 
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2018)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ЛУЧШИХ РЕСТАВРАЦИОННЫХ ОТЧЕТОВ И ДНЕВНИКОВ

БИБЛИОТЕКА РЕСТАВРАТОРА

RSS Последние статьи в библиотеке реставратора.

НазваниеАвтор статьи
УЧЕБНИК РУССКОЙ ПАЛЕОГРАФИИ (1918) Щепкин В.Н.
МАТЕРИАЛЫ И ТЕХНИКА ВИЗАНТИЙСКОЙ РУКОПИСНОЙ КНИГИ Мокрецова И. П., Наумова М. М., Киреева В. Н., Добрынина Э. Н., Фонкич Б. Л.
О СИМВОЛИКЕ РУССКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВЫШИВКИ АРХАИЧЕСКОГО ТИПА Амброз А.К.
МУЗЕЙНОЕ ХРАНЕНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ (1995) Девина Р.А., Бредняков А.Г., Душкина Л.И., Ребрикова Н.Л., Зайцева Г.А.
Современное использование древней технологии обжига керамических изделий Давыдов С.С.