ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Здесь разбирается только квалифицированный специалист!
 

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ РЕСТАВРАЦИИ ПАМЯТНИКОВ АРХИТЕКТУРЫ

Давид Л.

Расхождения во взглядах на задачи и методы реставрации памятников архитектуры необычайно велики: от полного отрицания самой возможности восстановления древнего сооружения, выходящего за пределы его укрепления, до получивших широкое признание воссозданий разрушенных памятников: собора в Мессине и Кампанилы на площади Святого Марка в Венеции, Старого Мяста в Варшаве и Старого Дрездена, церквей Спаса на Нередице и Николы на Липне под Новгородом.

Древнее сооружение и его первоначальные формы «невозможно воссоздать, как нельзя пробудить из гроба средневекового человека»,— писал Макс Дворжак1. «Разрушенный памятник восстанавливают, когда целый народ хочет иметь его вновь таким, каким он был прежде», — говорит профессор Густав Джованнони. Глубокий, правдивый смысл заложен в этих противоположных по своей сути высказываниях. Дворжак, в частности, обосновывает свои мысли тем веским доводом, что «предположительное, однако, никогда не может заменить то, что действительно было, так как старые постройки не выполнялись по шаблону..., а каждая являлась многообразно обусловленным художественным решением».

Вместе с тем бесспорно и то, что древний уникальный памятник, заключенный в футляр позднейших наслоений, искаженный перестройками, — мертв для народа и для науки. Такой памятник не рассказывает о породившей его эпохе, художественным отражением которой он стал при своем свершении. Он не пробуждает в нас тех эмоций, которые возникают при восприятии целостного художественного произведения, ибо целостность нарушена. Памятник, заключенный в оболочку наслоений, по образному выражению П. Мериме, сохраняется «подобно куропатке в пироге». Видимо, поэтому реставрация как один из видов изучения и сохранения памятников архитектуры, в конечном итоге, не исключена ни из отечественной, ни из зарубежной практики. Умудренный большим опытом П. П. Покрышкин, рекомендуя избегать реставрации, признавал случаи, когда реставрация памятника архитектуры становится оправданной2. И. Э. Грабарь проводит резкую грань между «реставрацией» в кавычках и реставрацией научной, говоря, что реставрация научно обоснованная возражений не встречает3.

Развитие исторической науки, археологии, искусствознания, истории архитектуры и строительной техники, сам опыт реставрации вооружают современного реставратора весьма совершенными средствами прочтения и тонкими методами воссоздания и того, что кажется стертым временем. Основные принципы современной научной методики реставрации достаточно четко определились и у нас, и за рубежом. Они сводятся к следующим главным положениям: 1) под основной задачей реставрации нужно понимать укрепление памятника, обеспечение его долговечности с максимально возможным сохранением подлинности; 2) должно быть обеспечено бережное отношение к позднейшим наслоениям, имеющим историческое, историко-архитектурное или эстетическое значение; 3) реставрировать необходимо лишь то, что доказано с предельной точностью; 4) реставрации должно предшествовать и сопутствовать всестороннее исследование здания, подробная его фиксация, архивные и археологические изыскания, изучение истории памятника и породившей его эпохи, изучение аналогичных сооружений, выполнение графических реконструкций; 5) должно быть обеспечено широкое обсуждение всех предложений по реставрации памятника.

Однако это только основные методические принципы. Конкретная реставрационная практика богаче и многограннее теории. Это объясняется как многообразием самих памятников, так и различием тех причин, которые требуют вмешательства реставратора. Поэтому, видимо, правы те, кто ставит под сомнение возможность построения универсальной методики реставрации памятников архитектуры до мельчайших подробностей4.

Некоторые вопросы теории реставрации все же требуют широкого, всестороннего обсуждения и выработки по ним тех или иных согласованных суждений. Здесь делается попытка коснуться, дополняя примерами из практики, проблемы наслоений, использования аналогий и частичной рекомпозиции.

Избежать субъективной оценки значения позднейших наслоений и найти достаточно обоснованное разрешение вопроса — одна из труднейших проблем реставрации.

В свое время П. П. Покрышкин, опираясь на огромный опыт реставрационных работ, так сформулировал свое отношение к позднейшим наслоениям: «... уничтожение их может быть допустимо в тех крайних случаях, когда они вредят памятникам в техническом, научном или художественном отношении»5.

Вряд ли можно что-либо добавить к такой четкой обобщающей формулировке. Но как определить эту крайность, позволяющую пойти на уничтожение более поздних пристроек?

В одном памятнике могут быть пристройки, вредящие ему в художественном отношении, но представляющие исторический интерес. Кроме того, надо учитывать развитие и изменение взглядов на значение памятников архитектуры. Достаточно напомнить, что 78 лет назад в первом капитальном труде по истории русской архитектуры академика А. М. Павлинова раздел «Период упадка» открывался изображением церкви Покрова в Филях6 — общепризнанным в наше время шедевром мировой архитектуры.

При исследовании церкви Зачатия Анны в Москве (середина XVI в.), одного из памятников с крещатыми сводами, выявилась возможность проведения хорошо документированной реставрации древнего ядра комплекса, от его подножия до завершения7. Не было сомнений в возможности полного раскрытия одного из блестящих произведений русской архитектуры. Вместе с тем заслонявший собой южный фасад храма придел св. Мины имел определенное историческое и историко-архитектурное значение. Были серьезные основания приписать его возникновение покровительству князя Дм. Пожарского, который, вероятно, возвел придел в память избавления Москвы от польско-литовских интервентов. Крещатый свод, перекрывающий придел, является одним из последних (известных) примеров применения такой конструкции в московской архитектуре. Выявилось также, что первоначально придел имел четырехскатное покрытие — один из ранних случаев такого рода решений в строительстве каменных культовых зданий (около 1617 г.); своеобразна трактовка алтарной части, прямоугольной в плане, и т. п. Северный же придел (св. Екатерины), относящийся ко второй половине XVII в., возводился с учетом архитектуры южного придела и хорошо уравновешивал композицию возникающего комплекса. В процессе исследования и реставрации было раскрыто и двухъярусное гульбище с западной стороны храма. Интересное по своим формам, богато декорированное, оно удачно объединяло три разновременных сооружения.

При большом соблазне освободить от позднейших наслоений древнее ядро комплекса, замечательное по своим архитектурным достоинствам, пришлось считаться с более поздними наслоениями, имеющими и историческое, и историко-архитектурное, и, наконец, определенное эстетическое значение. Они возникли на протяжении столетия после возведения основного сооружения, в допетровский период, и резко не диссонировали с ним. Более того, в этом было видно стремление строителей добиться известной гармонии видоизмененного архитектурного целого. Исходя из таких соображений позднейшие пристройки XVII в. к церкви Зачатия Анны были сохранены и реставрированы8.

Иное положение сложилось при реставрации других памятников с крещатыми сводами. При исследовании церкви Антипия, например, был открыт неизвестный науке памятник XVI в., обладающий высокими архитектурно-художественными достоинствами, предвосхитивший новый этап в развитии строительства московских бесстолпных культовых сооружений9. Достоверность восстановления его первоначальных архитектурных форм почти с безукоризненной полнотой подкреплялась натурными данными. Между тем позднейшие пристройки (за исключением северного придела Ивана Предтечи, интересного по своей архитектуре), скрывая и искажая подлинные формы уникального и важного для науки памятника, сами не только не были отмечены печатью оригинальности, но по своим архитектурным достоинствам уступали другим возведенным в это время произведениям. Сохранение таких наслоений, ничего не прибавляя к нашим представлениям об архитектуре породившей их эпохи, исключало возможность раскрытия здания. С такого же рода наслоениями пришлось иметь дело при реставрации церквей Трифона в Напрудном в Москве и Вознесения в Ростове-Ярославском.

Из изложенного можно сделать вывод о необходимости глубокого изучения всех дошедших до нас однотипных произведений этого круга. Метод сравнительного анализа особенно важен при определении степени уникальности данного памятника (и желательности его раскрытия), а также при решении вопроса о судьбе тех или иных наслоений. Не менее важно изучение позднейших наслоений для определения их исторической, историко-архитектурной и эстетической значимости.

Не менее важным является и вопрос об использовании в процессе реставрации тех или иных аналогий. Хорошо известно, что при реставрации того или иного древнего сооружения не все элементы его первоначальной архитектуры даются раскрытием. Очень часто после раскрытия мы находим их разрушенными. В таких случаях для воссоздания утраченного прибегают к методу аналогий.

Индивидуальность и многообразие приемов трактовки деталей каждого из древнерусских сооружений, в частности храмов с крещатыми сводами, позволяет считать неправомерным привлечение в качестве аналогий тех или иных деталей одного здания для воссоздания утраченных элементов другого.

Если бы при реставрации, например, церкви Трифона в Напрудном не было найдено в натуре подлинных (долгое время считавшихся утраченными) фрагментов обрамлений порталов, то обращение реставратора к так называемым типичным для данного времени решениям (привлечение аналогий) не избавило бы от сомнений в достоверности принятого решения. В самом деле, по установившимся представлениям, для среднерусской архитектуры XV—XVI вв. типично использование профиля вала для внешнего обрамления порталов. Однако у Троицкого собора Данилова монастыря в Переяславле-Залесском (1531 г.) обрамляющая тяга портала имеет в сечении прямоугольную форму. Ссылка на нетипичность такого приема не спасает от сомнений: прием, кажущийся уникальным в наше время, мог быть распространенным в ту эпоху, от которой до нас дошли не все памятники10.

Можно считать оправданным привлечение аналогий (для воссоздания утраченных деталей), почерпнутых из арсенала форм самого реставрируемого памятника, при условии привлечения деталей равного назначения или так называемых повторяющихся элементов. Однако и такой метод восстановления утраченных частей по образцу аналогичных сохранившихся не может быть признан достоверным. Более того, даже в том случае, когда у одной детали сохранилась половина, по одну сторону оси симметрии, нельзя утверждать, что воссоздание другой, недостающей половины по образцу сохранившейся будет абсолютно точным. Так, у южного портала церкви Антипия и у западного портала церкви Анны аналогично решенные симметрично расположенные импосты-капители расположены на разных уровнях. Можно считать, что в том и в другом случае древним мастером была допущена какая-то «ошибка», небрежность11. Реставратор не вправе и не должен исправлять «ошибки» старых мастеров, но вот если бы пришлось восстанавливать утраченные элементы антипиевского или аннинского порталов только по сохранившимся их частям, то такое «исправление» стало бы неизбежным.

У церкви Антипия были найдены все основные архитектурные элементы трех традиционно расположенных порталов. Все три портала оказались по композиции аналогичными, но у западного имелись дополнительные плечики по краям пилястр — он был несколько богаче двух других порталов. В данном случае имела место не «ошибка» древнего мастера, а определенный замысел, который не разгадал бы реставратор, если бы в натуре не сохранилось детали, отличающей западный портал от южного и северного.

Такие примеры позволяют сделать вывод о крайней ограниченности тех возможностей, которые дает в распоряжение реставратора привлечение так называемых аналогий. Изучая древние памятники, можно найти типичное, но нельзя найти «типовых» решений. Научная достоверность реставрации «по аналогии» всегда сомнительна. Наибольшая, но не исчерпывающая степень достоверности может быть достигнута только при привлечении в качестве аналогии равнозначащих элементов самого реставрируемого памятника при наличии на детали, подлежащей реставрации, некоторого минимума остатков первоначальных форм (древних «маяков»). Они могут иметь значение контрольного ориентира для выбора и применения той или иной аналогии.

Очень часто приходится сталкиваться со случаями утраты важных элементов — первоначальной архитектуры постройки. Как известно, воссоздание утраченных частей памятников в ряде случаев допускается и именуется докомпозицией или рекомпозицией. Совершенно естественно, что любая рекомпозиция, как бы она ни была обоснованна, никогда не может стать абсолютно достоверным воспроизведением утраченного и тем более воссозданием подлинника. Это положение вытекает из самой природы художественного творчества, материальным воплощением которого стал тот или иной памятник, творчества неисчерпаемого по богатству и разнообразию архитектурно-композиционных решений.

Рекомпозиция при всей возможной глубине аргументации в ее пользу никогда не выходит за грань предположения, основанного на большей или меньшей вероятности. Поэтому она не может определяться понятием «научная реставрация памятника». Допустить обратное означало бы признать по меньшей мере конгениальность реставратора создателю подлинника. Тем не менее к рекомпозиции прибегают, и, более того, редкая реставрация обходится без рекомпозиции в той или иной степени. Не всегда и не все памятники могут быть только освобождены от наслоений и «законсервированы». Обращаясь к нашему опыту реставрации сооружений с крещатыми сводами, можно привести пример рекомпозиции, которая имела место при реставрации церкви Трифона в Напрудном12.

В начале XVIII в. (1703 г.) была обстоятельным образом перестроена верхняя часть храма; был разобран на половину высоты барабан; боковые части трехлопастных завершений фасадов надложены кирпичной кладкой под четырехскатное покрытие, скрывшее оставшуюся нижнюю часть барабана с кокошниками; усеченный барабан перекрыли небрежно выполненным куполом, на котором был возведен восьмигранный двухъярусный трибун с луковичной главкой. В результате такой перестройки первоначальный облик памятника был утрачен — замысел создавшего его зодчего искажен. Возникло, по сути дела, качественно новое, весьма заурядное для архитектуры начала XVIII в. сооружение.

Натурное исследование показало реальную возможность обстоятельной реставрации всего памятника, за исключением утраченной верхней части барабана и верхней части настенной звонницы. Вопрос реставрации в данном случае мог быть разрешен в нескольких вариантах. Можно было ограничиться укреплением памятника, отказаться от воссоздания утраченных форм, оставить его таким, каким он дошел до наших дней от начала XVIII в. с изменениями начала XIX в. Но принятие такого решения было менее всего желательным, учитывая большой историко-архитектурный интерес здания, определяемый: а) его уникальностью; б) значением как одного из самых ранних сооружений с крещатыми сводами и трехлопастными завершениями фасадов; в) его высокими эстетическими достоинствами.

Можно было реставрировать памятник в первоначальных формах, сохранив трибун XVIII в. Но следование по такому пути было бы не оправдано методологически, так как в данном случае памятник должен был принять облик, который не входил ни в замысел создавшего его зодчего конца XV в., ни в намерение того, кто его перестроил в начале XVIII столетия. Возникло бы беспокойное сочетание дисгармонирующих форм, особенно ощутимое в таком небольшом здании. Можно было и частично реставрировать памятник в его былом обличий, удалив трибун XVIII в. и перекрыв усеченный барабан кровлей нейтральной формы. При принятии такого решения реставрация была бы достоверной. Но нельзя забывать особое архитектурно-композиционное значение, которое имеют барабан и завершающая его глава в облике древнерусских культовых центрических сооружений. Памятник, лишенный таких первостепенной важности объемных элементов композиции, теряет впечатление завершенности, утрачивает присущие ему масштабность и соразмерность. При этом резко ухудшается его силуэт. Оставался и еще один вариант —реставрировать памятник в первоначальных формах, прибегнув к рекомпозиции его завершения. Это решение было принято и осуществлено в натуре.

Основными отправными положениями для построения рекомпозиции были: а) прежде всего сохранившаяся на значительную высоту нижняя часть барабана (отсутствие у тела барабана какого-либо декора облегчало решение задачи восстановления его недостающей части); б) выясненные пропорциональные отношения здания); в) аналогии барабанов, близких по времени возникновения; г) метрологический анализ памятника, ставший проверочным приемом композиции. Дополнены утраченные части барабана из материала, отличного от примененного в первоначальных частях памятника, —из современного стандартного кирпича, с последующей побелкой известью. Докомпонованная часть при восприятии памятника в целом зрительно почти неотделима от древнего барабана, но при желании всегда легко отличима от подлинных частей здания13.

Представляется, что рекомендация может применяться при работах по сохранению памятников, но целесообразность ее применения должна решаться в каждом отдельном случае особо. При этом важно установить: в какой мере можно мириться с той или иной утратой и как влияет та или иная утрата на восприятие памятника в целом; какими средствами и на основании каких данных будет проведена рекомпозиция. Видимо, все же правы те, кто считает, что в реставрации эстетические принципы так же важны, как и принципы археологические.

Таковы некоторые наблюдения, которые можно сделать, исходя из опыта реставрации древнерусских памятников с крещатыми сводами.

Успешность построения теоретических основ архитектурной реставрации во многом зависит от тесного контакта в этой важной работе архитекторов-реставраторов, археологов, искусствоведов и историков. В этом смысле можно указать на те необычно широкие возможности, которые открываются в решении задач реставрации (в частности, рекомпозиции) при изучении пропорций реставрируемых памятников. В данном случае выдающийся интерес представляет работа К. Н.Афанасьева 14 и особую важность приобретают работы археолога Б.А.Рыбакова, раскрывающие закономерности построения архитектурных форм древнерусскими зодчими 15.

Выяснение методов и закономерности пропорциональных построений, а также метрологии, применяемой древнерусскими мастерами в их архитектурно-композиционных построениях (наряду с рядом других открытий последнего времени), вероятно, поможет создать те теоретические основы, которые самым существенным образом обогатят научную методику реставрации. Открытия последнего времени многое уточняют в наших представлениях о древнерусском зодчестве.

Но в итоге следует все же признать, что абсолютно достоверными и точными могут быть только раскрытия древних сохранившихся форм памятника и консервация его. Все же и реставрация, и рекомпозиция в ряде случаев представляются целесообразными и желательными. Их следует рассматривать как своего рода синтез широкого научно-аналитического комплекса, элементов художественной интуиции и личного опыта реставратора, что обеспечивает ту или иную степень приближения к истине, хотя и не абсолютное достижение ее.

_________

1Макс Дворжак. Основные вопросы охраны памятников. Вена, 1918 (перевод А. Е. Лужецкой), стр. 19. При разрешении вопросов реставрации следует иметь в виду и психологию восприятия исторических памятников теми, для кого они реставрируются. В этой связи небезынтересно вспомнить слова тонкого знатока и ценителя древних памятников писателя Анатоля Франса: «Преступление — стирать те последовательные отпечатки, которые оставила на камне рука наших предков и их душа. Новые камни, обтесанные на старинный лад, — лжесвидетели». (А. Франс. Собр. соч., т. III, M., 1958, стр. 66).

2П. П. Покрышкин. Краткие советы по вопросам ремонта памятников старины и искусства. Изв. Императорской археологической комиссии, вып. 57. Петроград, 1915, стр. 178.

3Игорь Грабарь. Реставрация у нас и на западе. «Наука и искусство», № 1. М.—Л., 1926, стр. 97.

4Такого мнения придерживается П. Н. Максимов, говоря: «Разнообразие причин и характера изменения облика памятников архитектуры наряду с разнообразием их конструкции, композиции и убранства делает понятным, что попытки создания единой «рецептуры» для производства реставрационных работ, перечня приемов реставрации, претендующего на его пригодность во всех случаях, не приведут к чему-либо положительному» (П. Н. Максимов. Основные положения научной методики реставрации памятников архитектуры. Практика реставрационных работ, сб. 2. М., 1958, стр. 7—8). Поль Леон говорит: «случаи (реставрации — Л. Д.) представляются столь различными, проблемы настолько несхожими, что следует остерегаться устанавливать слишком твердые принципы или абсолютные правила»).

5П. П. Покрышкин. Указ соч., стр. 178

6А. М. Павлинов. История русской архитектуры. М., 1894, стр. 207.

7Памятник реставрирован по проекту и под руководством авторской группы ВПНРК в составе: Л. А. Давида (руководитель группы), Б. Л. Альтшуллера и С. С. Подъяпбйьского.

8Характер примыкания позднейших пристроек к древнему ядру комплекса позволял реставрировать основные элементы его первоначальной архитектуры.

9Исследование церкви Антипия проводилось автором в 1942 г. и затем в процессе реставрации, осуществляемой по его проекту, в 1950—1954 гг.

10Допустимость ивпользования аналогий при реставрации только в редких случаях охарактеризована П. Н. Максимовым. Использование аналогии по степени документальной ценности обоснования он ставит на третье, последнее место. П. И. Максимов. Указ. соч., стр. 10 и им же написанная глава «Использование аналогии для обоснования реставрации памятников архитектуры» в книге «Методика реставрации памятников архитектуры», М., 1961, стр. 77—82).

11Слово «ошибка» сознательно взято в кавычки, имея в виду пластичность трактовки архитектурных форм, которая так свойственна памятникам древнерусского зодчества и которая делает реставрацию произведений допетровской архитектуры особенно трудной.

12Церковь Трифона в Напрудном реставрирована автором в 1947—1953 гг. Ход и результаты предварительного исследования изложены в статье: Л. Давид. Церковь Трифона в Напрудном. «Архитектурные памятники Москвы», М., 1947.

13Применение при реставрации памятников материалов, отличных от тех, которые были использованы при их возведении, известно и у нас, и за рубежом. Такой метод позволяет избежать подделки. Он особенно оправдан при рекомпозиции.

Положительный результат дало восстановление П. Д. Барановским утраченных орнаментированных блоков так называемых «Львиных ворот» в музее «Коломенское» из искусственного камня.

14К. Н. Афанасьев. Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими. АН СССР, М, 1961.

15Б. А. Рыбаков. Архитектурная математика древнерусских зодчих. «Советская археология», № 1, 1957.

Первоисточник: 
Теория и практика реставрационных работ. Сборник № 3. НИИТИиППСА. М., 1972
 
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2018)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ЛУЧШИХ РАБОТ ВЕРНИСАЖА И ВЕБ-ПОРТФОЛИО
Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.