ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Здесь разбирается только квалифицированный специалист!
 

В Москве в послевоенный период большие работы по восстановлению скульптур, рельефов и иного декора разрушенных дворцов, церквей, домов, усадеб и надгробий, а также по изготовлению указанных архитектурных декоративных элементов осуществляли различные мастерские «торговцев мраморами». Возобновило и успешно продолжило свою деятельность предприятие скульптора Сантина Кампиони. Помимо указанных работ он и его мастера восстанавливали и возобновляли разрушенные французами и их союзниками надгробия на монастырских кладбищах, участвовали в работах по восстановлению и декорированию подмосковных усадеб (в том числе Останкино, Архангельское и др.). Тогда же в Москве активно функционировала мастерская мраморщика Сильвестра Карловича Пенно, имевшая большие заказы. Среди скульпторов, закончивших Императорскую Академию художеств и работавших в Москве, серьезные заказы на восстановительные работы получал Гавриил Тихонович Замараев (1758—1823), зарекомендовавший себя еще в довоенный период. Им были выполнены рельефы и иной декор на здании восстановленного Императорского Московского университета (по проекту Д. Жилярди) и на ряде других зданий. С 1818 г. в Москве скульптор А. Трискорни организовал филиал мастерской, который возглавил молодой скульптор Иван Петрович Витали (1794—1855). В его мастерской работал талантливый ученик скульптора И. П. Мартоса — Иван Тимофеевич Тимофеев, помогавший ему как в восстановительных работах, так и при создании официальных произведений. В те же времена была популярна и мастерская А. Пермагорова. В настоящее время из-за скудости архивных материалов неизвестны многие скульптурные произведения, восстановленные в тот период названными скульпторами и их мастерскими. Хотя к ним можно причислить ряд надгробий, находящихся на кладбище Донского монастыря и переживших военное лихолетье. Это мраморные надгробия И. И. Козлову и М. М. Хераскову работы Г. Т. Замараева, П. М. Голицину скульпторов Ф. И. Шубина и Я. И. Земельгана и ряд других.

В то же время, насколько нам известно, наиболее значительные работы по восстановлению скульптур были осуществлены в подмосковных усадьбах. После ухода французских оккупантов разграбленные усадьбы были окончательно разорены восставшими местными крестьянами. Так, в усадьбе Архангельское крестьяне из соседних сел растащили оставшиеся хлебные запасы, часы и многие ценные, на их взгляд, предметы. Помимо этого они разбили старинные зеркала и мраморную скульптурную композицию А. Каковы «Амур и Психея», стоявшую тогда в вестибюле, отбив ей руки и ноги. Они также (судя по «Ведомости испорченным вещам») разбили: «...на большой террасе — бюстов мрамора... — 16, статуев... разбито — две, под террасами в падинах (в нишах) бюстов лепных алебастровых... — 26. Между нижних флигелей — в цветниках статуев свинцовых вызолоченных — 3 унесены...» Восстановлением скульптур занимался «мраморщик» С. К. Пенно. Он и до этого часто выполнял работы по заказу князя Н. Б. Юсупова. В проводимых восстановительных работах участвовал скульптор И. Т. Тимофеев. Были использованы указанные ранее кованные железные штыри (пироны), известь, гипс, казеиновый клей. В декабре 1820 г. в усадьбе Архангельское произошел пожар, в результате которого погибла часть вывезенной в войну 1812 г. и восстановленной после нее коллекции князя Н. Б. Юсупова. Сгорели 4 знаменитых больших картины Джанбатиста Тьеполо (из серии, посвященной Антонию и Клеопатре), работы многих живописцев, скульпторов и графиков, значительная часть уникальной библиотеки. Многие спасенные крестьянами картины были порезаны и обожжены, скульптуры разбиты. Среди пострадавших была знаменитая скульптурная композиция А. Каковы «Амур и Психея», у которой вновь были отбиты руки и ноги. И позднее, в 1841 г. (суди по архивным материалам) возникала необходимость восстановительных работ, для чего привлекались крепостные мастера, имя одного из которых — И. П. Копылев — сохранилось. Известно, что он использовал «для мраморных фигур водку крепкую, мыло ядровое, щетину крупную, греческую губку, а для замазки мрамора — мел белгородский, белила английские, олифу и алебастр тонкослойный». Видимо, «мыло ядровое» и «водка крепкая» использовались для очистки поверхности; Судя по содержанию, под «водкой крепкой» предполагалась так называемая «царская водка» — весьма агрессивный материал — смесь концентрированных кислот: азотной HNO3 (1 объем) и соляной НС1 (3 объема), растворяющий даже золото и платину (нерастворимые в каждой из этих кислот). Ряд скульптур после этих работ вновь пришлось восстанавливать, в особенности те, в которых были использованы железные штыри (пироны) без изоляции свинцом. Через определенное время при коррозии железа произошло их разрушение.


А. Канова. Амур и Психея. Мрамор. Эрмитаж, Санкт-Петербург. Восстановление С. К. Пенно и других скульпторов

Старик (Нептун?). Мрамор. Декоративнная парковая скульптура XVII-XVIII века. Музей усадьба Архангельское. Восстановление С К. Пенно и других скульпторов

В первой половине XIX в. постоянное наблюдение и восстановление скульптуры императорских собраний в Санкт-Петербурге, в его пригородных дворцах и парках осуществляли ведущие скульпторы М. И. Козловский, И. П. Прокофьев, И. П. Мартос, Ф. Г. Гордеев, В. М. Демут-Малиновский, А. Трискорни, А. Ф. Лабзин, А. Онисимов, А. И. Теребенев, А. Н. Беляев и др. Некоторые из них участвовали в промывке античных статуй Эрмитажа. На основании этих работ тогда удалось определить, что скульптуры «Нимфа на лебеде» и «Пляшущий сатир» первоначально были восстановлены в античное время. В Императорской Академии художеств с 1825 по 1859 гг. скульптор академик Николай Андреевич Токарев (1787—1866) осуществлял наблюдение и восстановление древних и современных скульптур, а также гипсовых слепков и форм. Он также выполнял новые отливы гипсовых копий по хранящимся формам — взамен поврежденных или утраченных гипсовых слепков. В 1815 г. скульптор академик И. П. Мартос восстановил две статуи А. Кановы — «Парис» и «Геба». Эти статуи в составе так называемой Мальмезонской коллекции были приобретены за крупную сумму императором Александром I у жены Наполеона I — императрицы Жозефины после взятия Парижа. При морской перевозке в Санкт-Петербург из-за неудачной упаковки скульптуры были разбиты. И. П. Мартос соединил фрагменты и сделал небольшие восполнения весьма удачно и с уважением к оригиналу. В 1817 г. при обрушении круглой колоннады в Павловске (как считается, от удара молнии) была повреждена мраморная копия (конца XVIII в.) статуи Аполлона Бельведерского, которую восстановил скульптор А. Онисимов. В то же время, часть обрушившейся колоннады в традициях эстетики романтизма сохранили в виде руин.

Большое значение в формировании нового отношения к памятникам прошлого в России в первой половине XIX в. имела деятельность историка, археолога, директора петербургской Публичной библиотеки и президента Императорской Академии художеств Алексей Николаевича Оленина (1763—1843). Он провел реорганизации Публичной библиотеки и Академии художеств с целью их усовершенствования, руководил археологическими раскопками, опубликовал ряд работ по русской истории и исследованию античных памятников, в том числе «Рязанские русские древности...», «Опыт об одежде, оружии, нравах, обычаях и степени просвещещении славян...» А. Н. Оленин был активным последователем теорий И. И. Винкельмана и в своей деятельности стремился внедрить их как в художественную, так и в музейную и археологическую практику. Под его руководством формирование Музея слепков древних скульптур и рельефов в Академии художеств стало носить систематический характер.

Известно, что Музей слепков Академии художеств был создан по инициативе самого основателя Академии Ивана Ивановича Шувалова, С самого начала он передал в Академию большую часть своей уникальной коллекции, состоявшей из шедевров — картин, рисунков, скульптур и эстампов многих выдающихся художников. Помимо этого из его собрания поступили слепки ряда античных скульптур и рельефов. В течение своей жизни он постоянно выделял большие средства на пополнение собрания шедевров Академии художеств. В1769 г. он передал 60 гипсовых форм и слепков — копий со знаменитых античных скульптур, специально изготовленных по его заказу в Италии. Среди них были слепки со статуй «Аполлона Бельведерского», Лаокоона Бельведерского», «Геркулеса Фарнезского», «Венеры Медичи», «Танцующего Сатира с кастеньетами Медичи» и другие. Вместе с ними поступили слепки с произведений скульпторов XV—XVII вв., в том числе «Вакха» Микеланджело и «Вакха» Сансовино.

Несколькими десятилетиями позднее А. Н. Оленин благодаря своей настойчивости продолжил традицию пополнения коллекции Музея слепков. Он был одним из первых, кто высоко оценил древнегреческие скульптуры, собранные лордом Эль-джином на Афинском акрополе. По его инициативе и личной просьбе скульптор А. Канова, хорошо знавший это собрание, отобрал для изготовления гипсовых слепков лучшие скульптуры, которые поступили в Музей слепков. Придавая большое значение вещественным памятникам истории, он стал инициатором создания в Музее этнографической коллекции оружия и одежды древних народов, предметы которой использовались художниками в их творческой работе. В 1815 г. он выпустил книгу «Опыт о приделках к древней статуе Купидона, встягивающего тетиву на лук». В ней он (как последователь винкельмановских теорий) утверждал, что в античных скульптурах восстановленные детали «должны быть самыми ближайшими подражаниями подлинникам, которые до нас дошли посредством ваятельных и живописных произведений древних, особенно на так называемых этрусских вазах и некоторых настоящих остатках убранств, оружий и скарба древних египтян, ассириян, персов, греков, римлян, скифов, найденных в их гробницах и в развалинах городов и зданий». В своей книге на основании личных этнографических наблюдений быта народов восточных и южных степей России он доказал ошибочность предшествующих восстановлений ряда древнеримских копий скульптуры Эрота (работы Лисиппа). Он на практике нашел верное положение лука и рук лучника, сгибавшего свое оружие для надевания тетивы. Один из близких ему друзей, академик живописи Ф. Г Солнцев в своих воспоминаниях отмечал настойчивость А. Н. Оленина в обучении своих гостей искусству надевания тетивы и стрельбе излука. Помимо этого А. Н. Оленин добился на одном из слепков, хранившемся в Императорской Академии художеств, реконструкции в соответствии с его исследованиями. Эти работы осуществил скульптор В. И. Демут-Малиновский. Позднее правота А. Н. Оленина была подтверждена при нахождении аналогичных древнеримских копий с лучшей сохранностью. В 1851 г. поступившая в Эрмитаж из Ватикана древнеримская копия лисипповского Эрота (найденная в 1828 г.) была восстановлена в соответствии с первоначальной композицией (аналогичной оленинской реконструкции). В 1824—1827 гг. А. Н. Оленин курировал работы В. И. Демут-Малиновского по новому возобновлению рук и исправлению положений ног в скульптуре Венеры, хранившейся в те годы в Таврическом дворце и когда-то приобретенной Петром I. Эти работы были осуществлены по инициативе скульптора (судя по публикациям С. О. Андросова). Сведения об этих восстановительных работах были опубликованы в Отчетах Академии художеств (в «Отечественных записках») и в Чтениях Императорского общества истории и древностей Российских при Императорском Московском университете.

Необходимо отметить, что скульптор В. И. Демут-Малиновский в 1830 г. обследовал и составил новую опись скульптур Летнего сада, с указанием их сохранности. Отметив массовые повреждения скульптур от посетителей, он добился замены прежних чехлов, которые постоянно выкрадывались (о чем еще писал И. А. Цвенгоф), на деревянные футляры с целью защиты скульптур на зимнее время. Известно, что в 1841 г. при профилактических осмотрах и восстановлении скульптур Зимнего дворца и других императорских коллекций ему помогал мастер Панов.

17 декабря 1837 г. за несколько часов сгорел Зимний дворец в Санкт-Петербурге. Тогда значительное число произведений искусства было повреждено или погибло, но многое удалось спасти благодаря храбрости солдат и пожарных, а также тому, что вовремя (несмотря на ужасающий пожар) они успели перекрыть движение огня в залы Эрмитажа, заложив кирпичом дверные переходы. Известно, что в Эрмитаже хранился основной состав царских коллекций. По распоряжению императора Николая I большую часть Зимнего дворца следовало восстановить «так точно, как она до пожара существовала» и при этом — в кратчайшие сроки, к пасхе 1839 г. В восстановительных работах участвовали многие скульпторы, в том числе В. И. Демут-Малиновский, А. И. Теребенев, А. М. Мануйлов, Ф. Трискорни, И. Леппе, П. В. Свинцов и другие мастера. По рекомендации А. Н. Оленина в составе исполнителей этих восстановительных работ были ученики Академии художеств.

Мраморные и гипсовые скульптуры и рельефы, разрушенные при пожаре, были списаны. Некоторые скульптуры, значительно поврежденные, но материал которых посчитали возможным использовать, были применены для изготовления новых скульптур. Ряд скульптур, получивших при пожаре небольшие ожоги поверхности («Вера» и «Религия» А. Каррадини), а также взятые из Летнего сада для замены утраченных, но имевшие сколы и (от непогоды) поверхностную деструкцию мрамора и интенсивные загрязнения («Правосудие» и «Сила» П. Трискорни, «Адонис» Дж. Торретто и др.) были значительно переработаны В. И. Демут-Малиновским с потерей авторской фактуры и отделки (по мнению С. О. Андросова). Укрепление и восстановление белокаменной скульптуры (работы И. Баумхена и его помощников) на кровле Зимнего дворца под наблюдением архитектора В. П. Стасова и скульптора В. И. Демут-Малиновского выполнили лепщики Иван, Тимофей и Федор Дылевы, Иван Яишников, Иван Косолапое и другие мастера. Результаты работ по возобновлению Зимнего дворца в свое время воспринимались чудом и по качеству исполнения, и краткости сроков, но все же приходится констатировать, что вновь воссозданные статуи, как и дворцовые интерьеры, хотя и должны были повторить их состояние до пожара, в значительной мере им не соответствовали.

Объясняют это чаще всего личным влиянием императора Николая I, определявшего и до мелочей контролировавшего в период своего правления всю деятельность в государстве, в том числе и по сохранению и восстановлению произведений искусства и исторических памятников. Так по личному распоряжению императора Николая I архитектором Е. Я. Петровым в уникальном памятнике древнерусского зодчества — Дмитровском соборе во Владимире с целью приведения в так называемый «первобытный вид» в 1837—1839 гг. были уничтожены первоначальные угловые башни XI в. и часть белокаменных рельефов, замененных имитацией XIX в. Аналогичный характер носили работы 1842—1845 гг. с Красным крыльцом Грановитой палаты Московского Кремля. По проекту Ф. Ф. Рихтера Красное крыльцо было разобрано до основания и возобновлено с дополнением новыми резными белокаменными столбами и декоративными элементами в псевдорусском стиле.

Известно, что император Николай I при выборе исполнителей предполагаемых произведений скульптуры для декорирования восстанавливаемого Зимнего дворца в Санкт-Петербурге или сооружаемого Большого Кремлевского дворца в Москве часто руководствовался не качеством произведения, а дешевизной оплаты. Такой же скаредностью и равнодушием объясняется нежелание тратить средства на восстановление ряда памятников или скульптурного декора даже таких выдающихся архитектурных сооружений, какими являлись Александрийский театр и Адмиралтейство в Санкт-Петербурге. Александрийский театр, построенный по проекту архитектора К. И. Росси, украшали скульптурные произведения В. И. Демут-Малиновского, С. С. Пименова, А. Трискорни. В 1840 г. одна из белокаменных статуй, находившаяся на аттике главного фасада, упала. По императорскому указу вместо ее восстановления все белокаменные огромные статуи (4 м высотой), даже хорошей сохранности, были уничтожены. Разбиты были даже те, что находились тщательно закрепленными в нишах. К счастью, сохранилась колесница Аполлона, вычеканенная из листовой меди. Так же тогда по личному императорскому указу был уничтожен красивый лепной фриз с изображением знамен и воинских доспехов, находившийся на фасаде Адмиралтейства и нуждавшийся в реставрации.

Отношение императора Николая I к искусству и культуре прошлого было традиционным для русских царей и часто являлось образцом для подражания сменявшим правителям России (вплоть до настоящего времени). Его действия практически являлись продолжением той противоречивой политики, которую в значительной мере заложил еще император Петр I и характер которой метко отметил А. С. Пушкин: большие замыслы, как бы «для будущего» и реальные решения — жестокие, своенравные «и, кажется, писаны кнутом», которые «вырвались у нетерпеливого самовластного помещика». Аналогичное происходило и в правление императора Николая I (стремившегося подражать Петру I): с одной стороны впервые, по сути, принятие ряда важнейших указов и распоряжений по вопросам сохранения и восстановления памятников прошлого: «О доставлении сведений об остатках древних зданий...», «О принятии мер к сохранению старинных церквей», «О запрещении перестроек и переделок в древних церквях», «О запрещении реставрировать памятники старины без разрешения императора» и другие, в том числе запрет на разрушение древних крепостей, что определялось Строительным Уставом. Помимо этого были проведены значительные практические работы по спасению ряда древних сооружений Москвы, Владимира, Киева и других городов, к осуществлению которых привлекались ведущие ученые, археологи, художники. Но с другой стороны — восстанавливаемые памятники в «первобытный вид» (определение Николая I) при личном дотошном контроле, субъективных решениях и регламентации им действий в конечном результате поновлялись, нередко со значительной утратой подлинных частей.

В период правления императора Николая I восстановление скульптур императорских дворцов, в том числе Зимнего, Мраморного, Таврического, музея в Новом Эрмитаже и загородных (в Царском селе, Гатчине, Петергофе и др.) осуществляли академики скульптуры В. И. Демут-Малиновский, А. В. Логановский и др. В 1847—1856 гг. в Летнем саду и в царских дворцах эти работы выполнял академик скульптуры А. И. Теребенев (1815—1859). Он восстанавливал помимо скульптуры различные декоративные вазы, привлекая для этого мраморщиков. Известно, что академик скульптуры И. П. Витали (1794-1855) по распоряжению императора Николая I восстановил мраморные статуи К. Финелли «Венера, выходящая из раковины» и Н. А. Рамазанова «Нимфа с бабочкой», разбитые при перевозке на корабле из Италии. Важно отметить, что факт повреждения скульптур при перевозке вследствие плохой упаковки вызвал гнев императора Николая I и издание специальной инструкции о методах упаковки произведений искусства для транспортировки и ответственности связанных с этим лиц. Позднее (с 1852 г.) к восстановительным работам был привлечен академик скульптуры А. Н. Беляев (1816—1863), восстанавливавший мраморные статуи в императорских дворцах и парках, в том числе в Бельведере Петергофа. В 1859 г. им была составлена опись скульптуры императорского собрания. Как и его предшественники, он восстанавливал декоративные (малахитовые) вазы и иные предметы из камня.

Важнейшим для истории отечественной музейной и реставрационной мысли было распоряжение хранителя императорской коллекции Эрмитажа академика Ф. И. Бруни по удалению ранее восполненных В. И. Демут-Малиновским рук с античной статуи Венеры Таврической. Указанные работы (как считают исследователи) осуществил академик скульптуры А. Н. Беляев, и произошло это в 1859 г. через несколько лет после переноса скульптуры из Таврического дворца в Эрмитаже. По всей видимости, это произошло под влиянием событий, связанных с широким обсуждением в Западной Европе вопроса о восполнении рук античной мраморной скульптуры Венеры Милосской, находившейся в Лувре (Париж). Данный факт весьма значителен для истории культуры, так как фиксирует первый в России опыт иного отношения к произведениям античной скульптуры — признания за ними самодостаточности даже в поврежденном состоянии, того понимания античного памятника, которое постепенно стало утверждаться в музеях Западной Европы. Подтверждением формирования в русском обществе нового понимания памятников прошлого (в первую очередь — античных) могут служить высказывания поэта А. А. Фета. Он призывал приговорить к позорному столбу любого скульптора, даже А. Канову и Б. Торвальдсена, если бы они посмели что-либо доделать в статуе Венеры Милосской.

В последующие годы (до 1879 г.) восстановительными работами в императорских дворцах и парках занимался скульптор И. В. Кузнецов (1838—1916). Он восстановил большое число статуй, ваз и декоративных предметов из камня (более 114), среди которых были мраморная статуя Екатерины II в образе Минервы работы М. И. Козловского (ныне в Государственном Русском музее), античные скульптуры Эрмитажа и пригородов Санкт-Петербурга, в том числе статую Гигеи, крышку античного мраморного саркофага, тогда найденную под Керчью, и многие другие предметы из различных пород камня. Академиком скульптуры И. И. Подозеровым (1835—1899) была восстановлена в Царском селе мраморная статуя Екатерины II (работы неизвестного ваятеля XVIII в.). Известно, что в указанный период в соответствии с императорскими распоряжениями нередко привлекались, как и прежде, скульпторы-академики для осмотра состояния скульптур императорских дворцов и парков. Также известно, что в эти годы академики скульптуры М. А. Чижов, А. Л. Обер, Р. К. Залеман и другие по указанию императора провели обследование памятников Санкт-Петербурга.

В самой Императорской Академии художеств к восстановлению собрания гипсовых слепков и учебных скульптур воспитанников, получивших золотые и серебряные медали, стали привлекать учащихся, работавших под наблюдением профессоров. Как позднее вспоминал академик скульптуры М. М. Антокольский, в бытность вольнослушателем Академии для получения права на работу в академической мастерской он восстановил рельеф Н. С. Пименова «Гектор упрекает Париса за то, что он, оставшись с Еленою, не участвовал в сражении греков под Троей». В то же время, как отмечал М. М. Антокольский, в тот период подобные работы стали поручать случайным людям: «Бездарнейший ученик Спиголевский... без таланта, без совести и без сознания реставрировал... все барельефы, которые сделаны в Академии на большую золотую медаль... так, что в сто миллионов раз было бы лучше оставить их так, как было прежде». Это достаточно характерно отражает общую тенденцию времени — равнодушие к памятникам прошлого и участие в их восстановлении случайных непрофессиональных исполнителей.

Но более удручающими стали распоряжения императора Александра II по уничтожению и искажению некоторых произведений искусства и памятников прошлого. Наиболее трагично это отразилось на знаменитом красивейшем здании Адмиралтейства в Сант-Петербурге. В конце 1850-х — начале 1860-х гг. белокаменные скульптуры, авторами которых были Ф. Ф. Щедрин, И. И. Теребенев, С. С. Пименов, В. И. Демут-Малиновский, украшавшие это здание, требовали восстановительных работ. Вместо них по предложению ретивых чиновников, «рядевших» об экономии средств, императорским указом были уничтожены 26 статуй над колоннадой, а вместо них установлены так называемые «свободные копии» из листовой меди. Помимо этого были сняты и уничтожены двадцать две значительные по размерам белокаменные статуи перед павильонами и у основания портиков, а их место заняли списанные на флоте мортиры и корабельные якоря. При этом поражает ограниченность и скаредность чиновников Адмиралтейства, дополнительно отразившаяся в рапорте царю о том, что за продажу камня этих бесценных скульптур они получили 20 рублей. И позднее, с 1892 г., как бы в продолжение этого «почина», по императорскому указу с кровли Зимнего дворца и Малого Эрмитажа началось снятие и уничтожение 176 декоративных статуй и ваз XVIII в., изваянных из пудостского камня по проекту архитектора В. В. Растрелли скульпторами И. Баумхеном и его помощниками. Взамен в течение десяти лет устанавливались их имитации из кованой меди, изготовленные по 27 упрощенным по форме моделям академика скульптуры М. П. Попова.

К этому времени случаи гибели многих уникальных памятников отечественного искусства, в том числе скульптуры, находившейся в заброшенных усадебных парках и кладбищах были многочисленны — по причине равнодушия владельцев или после продажи старых имений. Историки искусства конца XIX — начала XX вв. с горечью констатировали значительное число фактов гибели после реформы 1861 г. уникальных произведений изобразительного и прикладного искусства в старых помещичьих усадьбах, подожженных недовольными крестьянами. Частой причиной утрат было равнодушие самих владельцев или презрительное отношение к «старому хламу» наследников и новых хозяев — купцов и буржуа, скупавших земли и уничтожавших вместе с усадебными домами хранившиеся там картины, скульптуры, книги, архивы и мебель. Не менее удручающе выглядели скульптурные памятники на кладбищах, даже находившиеся в столицах (Санкт-Петербурге и Москве). Историк искусства барон Н. Н. Врангель, будучи свидетелем этих процессов, с горечью писал: «Запущенные, забытые памятники петербургских кладбищ доживают свои последние дни, и если теперь о них не вспомнят, то через несколько лет все то немногое, что осталось от красивого прошлого нашей жизни, все это будет только одним воспоминанием. Осенние дожди, злые зимние морозы — вместе с нашими вандалами — окончательно изгладят из памяти имена умерших и работы тех немногих русских скульпторов XVIII века, которые еще так мало исследованы».

Первоисточник: 
Реставрация памятников истории и искусства в России в XIX—XX веках. История, проблемы: Учебное пособие. — М., 2008
 
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2018)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ЛУЧШИХ РЕСТАВРАЦИОННЫХ ОТЧЕТОВ И ДНЕВНИКОВ
Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.