ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Работайте с опытным наставником.
 

а) Высветление

В большинстве известных нам образцов станковой иконописи XII века наблюдается постепенная моделировка лица путем широкого высветления, с введением густых внутренних теней от анатомических рельефов лица, причем обычно с оставлением белка глаза незатемненным. Назовем «Оранту» Ярославскую, Димитрия Солунского из Дмитрова.

Другое высветление изобилует деталями светотени, в иных случаях трактуемыми со значительным натуралистическим уклоном. Таковы лица, например, у Петра и Наталии на оборотной стороне иконы «Знамение».

На памятниках монументальной живописи того же времени высветление или постепенное (причем тень нередко накладывалась поверх высветленных мест), как, например, у юноши, выкапывающего голову Предтечи, в диаконике собора б. Антониева монастыря (первая половина XII века), у юноши, несущего корзину, в жертвеннике Благовещенской церкви в Аркажах (1189 год), у Иродиады, фрески Антониева монастыря, или ровно разлитое по лицу с незначительными бликами, как, например, у некоторых фигур на южной стене Нередицы, или, наконец, усложненное градациями и резко усиленное бликами, как, например, у Петра Александрийского в алтаре Нередицы.

В XIII веке проблемы объемности лица, по-видимому, отодвигаются на второй план и ровное высветление с незначительной по глубине и площади тенью по контуру лица (в иных случаях налагаемой поверх вохрения, как, например, на иконе Илии Пророка из села Выбуты) становится обычным.

В XIV веке снова вырастает интерес к объемности, причем освещенность лица передается значительно более сосредоточенно, нежели в XII веке.

б) Организованность света и тени

Наиболее светлые места, блики, иногда расчленяются на концентричные белильные полоски, которые следуют в своем направлении контурам анатомических деталей лица. Такие соцентренно расположенные полоски наблюдаются во фресках. Например, на лице Богоматери мирожского «Благовещения» полоски подобного расчленения световых пятен следуют в своем направлении в одном месте нижнему контуру разреза глаза, в другом (слева от носа) — верхнему контуру ноздри, затем на левой щеке — очертанию скулы, наконец, над левой частью верхней губы — дугообразному прогибу этой части у губы.

В иных случаях полоски, расчленяющие световые пятна лица, как бы сливаются в одну довольно широкую полосу, как, например, на лице пророка Илии Старой Ладоги, где такого рода полосы, следующие контурам анатомических деталей, имеют место в разных частях лица. Так, непосредственно над бровями, затем выше, над надлобными пазухами, причем над переносицей ими повторяется освещенный развилок, образуемый вверху носа бликом, проложенным по его гребню; от световых полос, обрисовывающих в данном примере надлобные пазухи, отделяется и направляется вверх световая полоска, которой вторит, будучи с ней почти соцентренной, довольно широкая, но короткая световая полоска (мазок) в верхней части лба; из-под наружного конца правого глазного разреза выгибается, образуя дугу, на этот раз узкая световая полоска, огибающая с наружной стороны правую скулу пророка, от которой она отделяется соцентренной ей теневой полоской, столь же узкой, как и она, возникающей у внутреннего угла глаза, причем самая выпуклость скулы освещена округлым с внешней стороны бликом, разряжающимся в тень расчленением в виде перистых излучений; другая световая полоска соцентренна верхнему контуру ноздри, образующему справа от носа загнутую к носу дужку; эта последняя полоска затем спускается, чтобы разрядиться в тень нижней части щеки.

На лице Богоматери в композиции «Благовещение» Мирожского монастыря теневая складка, обрисовывающая левую надлобную пазуху, вместе с теневой складкой, проложенной над левой скулой, составляет непрерывное целое с бровью, с верхним теневым контуром века, с самым веком, наконец, с нижним контуром глазного разреза, в общем создавая извилину, напоминающую повернутую в обратную сторону букву S.

Таким образом, как световые полоски на лицах, так и теневые, выражающие освещенные и теневые неровности лица, обрисовывая анатомические его детали, вносят тот элемент узорчатости, который так характерен для фресковых лиц рассматриваемой эпохи.

Аналогичные наблюдения касательно орнаментальности и вообще организованности выносятся от расположения света и тени на ладонях, например, у мученицы Екатерины во фресках Нередицы, и от чередования полосок, выражающих освещенные и затененные пряди волос, как, например, у пророка Илии Старой Ладоги, где то же наблюдение может быть вынесено и от косм его бороды с характерным завитком посередине.

Подобная организованность света и тени имеет место не только в памятниках фресковой иконописи, но и на некоторых иконах, которые близки к тому же периоду. Так, мы прослеживаем ее на лице Святителя Николая из Новодевичьего монастыря, где, например, две соцентренные теневые складки огибают с внутренней стороны правую скулу Святителя, затем также две и также в концентрическом сочетании расположены под правым глазом; наконец, посередине бороды виден такой же завиток из освещенных и неосвещенных прядей волос, какой наблюдается у пророка Илии староладожских фресок.

В качестве признака линейной организованности на иконах и фресках XII века может быть также названа горизонтальная линия, обозначающая теневую складку, проложенная от внешнего угла разреза глаза и соединенная с внешним концом линии брови. Рассматриваемая форма восходит к глубокой древности — мы встречаем ее на египетских расписных саркофагах, например, на изящнейшем саркофаге «Ташет» Фиванского периода (Музей изобразительных искусств), но там глазная линия не получает соединения с бровью. В XIII веке настоящую форму мы находим на иконе Николы Липенского (Новгород). Позже мы ее видим на шитой пелене Евфросинии Суздальской XVII века из б. Ризоположенско-го монастыря.

На лице Святителя Николая Святодуховского монастыря световые и теневые обрисовки надлобных пазух, затем две соцент-ренные морщины с пробелкой под каждой, наконец, морщина сверху лба, расчлененная на две почти одинаковые дуги, с такой же сопутствующей их пробелкой, дают в общем строго организованное и притом симметричное построение. Небезынтересно отметить, что тонкие освещенные складки на лбу, сопутствующие теневым складкам, наблюдаются на византийской иконе Григория Чудотворца в Русском музее, относимой к X-XI векам. Если мы снова находим аналогичное построение на лице Святителя Николая XV века в собрании И. С. Остроухова, то там оно утрачивает четкость, резкость и сухость, которые характеризуют входящие в упомянутое построение складки лица у Святителя Николая Святодуховского монастыря. Мы снова наталкиваемся на строгую, но на этот раз очень мертвенную организованность лобовых складок у академиста своего времени, каким сказывался в некоторых своих произведениях Симон Ушаков, например, на иконе Сергия Радонежского, написанной им по заказу Хитрово в 1669 году (в настоящее время икона находится в ГТГ).

Столь же орнаментального характера является обрисовка ключиц, видная в основании шеи у благовествующего Архангела на иконе «Благовещение» московского Успенского собора, затем у апостола Петра на оборотной стороне новгородского «Знамения». Аналогичные обрисовки обычны и для фресок того времени; назовем: апостола Петра Старой Ладоги, Георгия, пророка Илию там же. благовествующего Архангела Мирожского монастыря. В XIII веке такая обрисовка ключиц еще встречается на новгородской иконе «Успение» из б. Десятинного монастыря; в XIV веке уже в виде исключения мы находим ее на иконе апостола Фомы в Русском музее.

Не менее организованный характер носит складка у основания шеи с четко выраженным дугообразным прогибом посередине, как, например, у Христа в композиции «Евхаристия» Нередицы; но и эта стилистическая подробность в большинстве известных нам памятников отбрасывается натурализмом XIII века (она имеется у Спаса князя Василька Ярославского), чтобы снова быть выдвинутой XV веком (назовем для примера небольшую икону Вседержителя за № 24 нашей описи в собрании б. Троице-Серги-евой Лавры). Орнаментальная организованность в XII веке приобретается даже расселиной в массиве, как это наблюдается, например, в композиции «Чудо Георгия» в Старой Ладоге. XIII веку она вообще мало свойственна, однако сказывается, например, на иконе «Успение» Десятинного монастыря в,Новгороде, а именно в трактовке облаков.

К особенностям оттенения лица в XIII веке следует отнести густую подбровную тень, тень подглазную, раздваивающуюся по мере удаления из-под внутреннего угла глаза и своей нижней частью составляющую верхнюю теневую обрисовку скулы, как, например, в Нередице у Петра Александрийского, затем резкого очертания тень от носа, положенную с той или иной его стороны.

Происхождение раздвоенной подглазной тени — натуралистическое, причем такая тень в натуре наблюдается не на всех лицах. Нижняя часть этой тени, но уже продолженная, на фресках XII века (Власий, Петр Александрийский в Нередице) составляет теневую обрисовку скулы. То же мы встречаем на псковской иконе Николы от Кожи XIII—XIV веков, где нижние полосы таких раздвоенных теней огибают скулы, придавая им фигуру, похожую на сердце.

Для русской иконописи, начиная с XIV века, подобная тень необычна. Типичной для русской иконописи с этого времени подглазной тенью является теневой сегмент, или сплошь затененный, или с признаком освещенности посередине. Последнее встречается чаще. Примером сплошной тени, причем ранним, могу назвать тень у юноши, откапывающего голову Иоанна Предтечи, в диаконике б. Антониева монастыря в Новгороде, хотя там верхняя часть тени несколько интенсивнее нижней. На иконах Архангела Гавриила начала XIV века (на зеленом фоне, в ГТГ) и двух Архангелов, обращенных друг к другу, первой половины (?) XIV века, в том же собрании, тени — почти сплошные. У рублевской «Троицы» тени тоже замкнутые, но с рассветлениями внутри.

До XIV века встречаются тени как замкнутые, так и открытые. Быть может, первый пример открытой тени — на фрагменте фрески Десятинной церкви в Киеве (X век). Открытые тени видны на лицах фресок Мирожского монастыря (XII век), например, у Богоматери в композиции «Благовещение» или у Илии во фресках Георгиевской церкви в Старой Ладоге. Эта деталь фресками XII века абстрагируется до степени орнаментальности, как это можно видеть, например, на изображении Илии в Старой Ладоге или Петра Александрийского в Нередице. У Ярославской «Оранты» подглазные тени замкнуты и рассветлены посередине, тогда как у Младенца Христа, на той же иконе, в частности, у Его правого глаза, тень открытая. Они открыты у Спаса на Престоле XIII века (ГТГ). Открытые тени наблюдаются у Богоматери Свенской и у Христа миниатюры Георгия Амартола (б. МДА), как известно, эта последняя вещь датируется Д. В. Айналовым концом XIII века по целому ряду тематических соображений. Несколько менее открыта, но все же открыта тень у Анны на иконе б. Троице-Сергиевой Лавры, которую я склонен датировать концом XIII века, причем над верхней частью тени под глазом видна такая же световая полоска, как на иконе «Воскресение» из Чухчермы (ГТГ), а именно у Христа, идущая из-под внутреннего угла глаза и суживающаяся по мере удаления от угла. У Рублева на левом Ангеле в иконе «Троица» и у Богоматери Васильевского чина такая светлая полоска принимает вид приподнятости кожи.

Таким образом, за редким исключением, подглазная тень в русской иконописи начиная с XIV века — закрытая. Говорю «за редким исключением», так как мне известна, например, икона «Отечество» XIV века (ГТГ), где подглазные тени на изображении Отца — открытые.

Если обратиться к византийским памятникам XIV века, то открытую подглазную тень мы встречаем на датированной 1363 годом иконе Христа Русского музея.

На иконе Спаса итало-греческой школы (Русский музей) видна такая же тень, а именно: у правого глаза. Открыта тень у Богоматери — maniera byzantina, б. Тенишевского собрания, теперь в Музее изобразительных искусств, отнесенной к XIII веку, затем у Богоматери, также maniera byzantina, Болонской миниатюры в рукописи «Statuti della Campagnia», 1260 года (Bibl. Comunale). Открытые подглазные тени нередки в галицийских иконах XVI века.

Что касается тени у носа, то у «Оранты» из Ярославля такая тень имеет место слева от носа по линии от внутреннего угла левого глаза до верхнего загиба левой ноздри, затем она продолжена с меньшей интенсивностью до верхней губы; у Димитрия Солунского из Дмитрова подобная тень идет вдоль правой стороны носа, причем она оканчивается у верхнего загиба правой ноздри.

Такую прокладку тени от носа мы прослеживаем и на некоторых памятниках XIII века, например, на миниатюре Христа в хронике Георгия Амартола (конца XIII века) или на упомянутой записи начала XIV века лица Георгия Юрьевского монастыря; в XIV и XV веках такая тень утрачивает прежнюю четкость.

В XII веке прокладывается тень между носом и верхней губой, затем между нижней губой и подбородком. Этой последней часто придается форма трапеции с вогнутыми верхней и нижней сторонами, благодаря соответствующим контурам губы и выступа подбородка («Оранта» из Ярославля).

В XIII веке эти детали если и имеют место, то во всяком случае они утрачивают ту интенсивность и четкость выражения, которыми они отличаются в XII веке; так, на иконе Богоматери Толгской (вариант с престолом) тень под нижней губой несколько расплывчата, у другой Толгской (вариант без престола) она почти бесформенна.

В XII веке почти неизменно очень резко подчеркнут задний теневой контур века. Однако у Богоматери Владимирской (древнейшей) он выражен крайне слабо.

В XIII веке эта линия утрачивает резкость («Воскресение Христово» Новгородского музея, Богоматерь Свенская, Илия Пророк из Выбуты); на записи начала XIV века иконы Георгия в рост новгородского Юрьевского монастыря она довольно четко проложена темно-красным тоном. У Богоматери Толгской (вариант с престолом) ее нет. Она мало заметна у «Одигитрии» княгини Анны Микулинской (XIV-XV века) в б. Троице-Сергиевой Лавре, также у среднего Ангела «Троицы» Рублева; на чиновных иконах XV века из Гостинополья она темно-коричневая. У Богоматери типа «Одигитрии» XVI века строгановских писем (местной иконы, вывезенной Центральными государственными реставрационными мастерскими из Сольвычегодска) — лишь намек на такую черту.

Первоисточник: 
Советский музей. М., 1935 № 6; 1936, № 1; № 2.
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2020)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2020)


Нужно ли делать сопроводительную документацию для объекта реставрации? (2020)


Всё процессы консервации и реставрации с момента поступления произведения и до его выхода, из мастерской в обязательном порядке документируются. Для этого художник-реставратор постоянно ведет дневник и паспорт. (Документация процессов консервации и реставрации)

Прикрепленный опрос: Ведёте ли вы реставрационный дневник?

Есть ли у вас друзья реставраторы? (2020)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2020)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.