ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Обучайтесь под руководством опытного наставника.
 

Деятельность Ю.П. Спегальского и Н.Ф. Федорова по сохранению памятников материальной культуры: судьба смыслов и образов в XX век

Кононенко Т.В.

Близость в календаре 2009 года двух памятных дат: 3 июня исполняется 100-летие со дня рождения Юрия Павловича Спегальского и 180-летие со дня рождения русского философа Николая Федоровича Федорова пришедшееся на 9 июня, дает нам возможность заново осмыслить их самоотверженный жизненный путь, почувствовать глубинную связь между двумя творцами особо ощущавших «связь времен».

Несмотря на внешнюю несхожесть образа жизни, - один неутомимый реставратор, умеющий и любящий делать все своими руками, другой кабинетный ученый, их объединяет целостность натуры, неразрывность убеждений и действий.

Так, о Н.Ф. Федорове говорили, что он единственный философ Нового времени не с жизнью, а с житием. По словам СП. Бартенева: «Невероятна была энергия Ник. Фед.: он спал 2-3 часа в день не раздеваясь, на горбатом сундуке, подложив свое ветхое пальто под голову вместо подушки, питался только хлебом и чаем лишь изредка с сыром или селедкой и 20 часов в сутки пребывал в деятельном состоянии, в движении, в усиленной мозговой работе и так всю свою долгую жизнь!!»1. В статье «Записки художника-реставратора» С.В. Ямщиков вспоминает, что в книге отзывов посмертной выставки Ю.П. Спегальского была запись инженера-химика В. Иванова, которому «светлые тона сюиты «Псков XVII века» (как впоследствии была названа серия акварелей, созданная в блокадном Ленинграде) напомнили блокадную симфонию Шостаковича»2.

В учении Н.Ф. Федорова о всеобщем воскресении идея Кремлей играла особую роль, в программной статье «Что такое отечествоведение?» он дает следующее определение: «Вопрос Кремлевский, вопрос знания и дела. Вопрос о прахе отцов и его защите при разъединении и об его оживлении при объединении всех живущих сынов. Забывая о прахе, религия обращается в философию, которая вопрос о разрушении и смерти заменяет вопросом о происхождении и во всей природе видит рождение, не замечая смерти».

Предуготавливая буквально физическое воскресение всех поколений, Н.Ф. Федоров воссоздает мир прошлого и своими учеными изысканиями. За годы совместного труда с семьей Бартеневых журнал «Русский архив» стал, по сути, их совместным детищем, возродившим в своих публикациях живую ткань отечественной истории.

Для нас важно выделить две идеи Н.Ф. Федорова о Московском Кремле о том, что он «есть центральное кладбище России», и о необходимости росписи стен Кремля историческими картинами. Проведенный нами анализ показывает, как в дальнейшем были искажены эти смыслы в общественном самосознании.

Идея Н.Ф. Федорова о Кремле «как центральном кладбище» получила свое извращенное воплощение сразу после штурма Московского Кремля, когда произошло массовая политическая акция похорон большевиков убитых во время захвата власти в Москве.

Другим примером сложной комбинационной подмены, трансмутации смыслов и образов служит возведение скульптором Сер.Тим. Коненковым барельефа в память похороненных у кремлевской стены героев Октябрьской революции на Сенатской башне Кремля. Большевики нуждались в подмене любимых народных символов (настенных икон Кремля) и использовали идею Федорова о росписи кремлевских стен. Барельеф Коненкова находился на своем месте до 1948 года, но далее в его пребывании уже не было смысла, т.к. после победы в войне и годов репрессий необходимость столь экзотичных произведений монументального искусства, обращенных к архаичным слоям народной души, отпала.

В отличие от Н.Ф. Федорова идеи Ю.П. Спегальского подверглись искажению в основном не в результате политических решений власти ввиду их несоответствия официальной политической линии, активное неприятие их материализовалось именно на местном уровне - в Пскове.

21 мая 1952 года в Москве состоялся Пленум Научно-методического Совета по охране памятников культуры при Президиуме Академии наук СССР, на котором рассматривались вопросы реставрации памятников Пскова и Новгорода. К этому времени Научно-методический Совет, созданный основателем советской реставрации И.Э. Грабарем по постановлению Совета Министров СССР от 14 октября 1948 г. № 3898 «О мерах улучшения охраны памятников культуры» за подписью Председателя Совета Министров СССР И.В. Сталина, представлял ведущий коллегиальный орган страны по вопросам охраны культурного наследия. Ранее не публиковавшаяся стенограмма пленума является подлинным документом эпохи зарождения послевоенной системы реставрации в СССР3.

Первым в повестке дня стоял доклад И.Т. Егорова, начальника областного отдела по делам архитектуры, «об итогах работы восстановления памятников архитектуры г. Пскова в 1951 году».

Главной проблемой развития города, по мнению Егорова, стало собственно наличие этих памятников в городском хозяйстве. К числу наиболее опасных доминант он отнес «Троицкий собор, мощное сооружение, которое может убить архитектуру всей застройки площади. Собор будет доминировать над Псковом, и общественные советские и партийные руководители говорят, что этого допустить нельзя» и «скопище памятников архитектуры на Октябрьской улице», которые «так хороши, что забивают современные жилищные застройки». Соответствующие требования выдвигались и руководством страны: «недавно был тов. Проферансев, заместитель председателя Совета Министров, который тоже указывал на то, что надо бросить заниматься только памятниками, надо заниматься застройкой города, а у нас в первую очередь вылезают памятники архитектуры».

Позиция начальника областного отдела была столь агрессивно невежественна, что И.Э. Грабарь и Н.Н. Воронин, археолог, историк культуры Древней Руси, также активно занимающийся проблемами охраны и сохранения объектов культурного наследия, были вынуждены прибегнуть к высшему авторитету тех лет. Грабарь берет слово и заявляет следующее: «В самом деле, меня очень тревожило сообщение И.Т. Егорова, что в руководящих кругах Пскова есть предположение (если я его верно понял) о невозможности сочетания в Кремле таких зданий, как Троицкий собор и предполагаемые к постройке советские здания. Но, товарищи, если бы это было так, это означало бы крах советской архитектуры... Надо суметь найти, а не отчаиваться от того, что великолепное старое здание задачит (так в тексте) наше плохое». Воронин поддерживает Грабаря и откровенно пугает строптивого Егорова: «Речь идет о том, что постановление об охране памятников архитектуры, подписанное товарищем Сталиным4, не имеющее санкции по отношению к охране памятников, санкции, которая приравняла бы Ивановский монастырь к пшенице, или к колхозному достоянию и т.д... Пора, наконец, поставить вопрос, что существует постановление, подписанное самим Иосифом Виссарионовичем Сталиным, или нет». Защищая позиции Совета, Воронин предельно откровенно сожалеет об отсутствии репрессивных мер по защите культурного наследия.

И.Т. Егоров осветил также и кадровые вопросы на порученном участке работ: «С кем мы работали за этот период? (т.е. после войны от авт.) Я в самом начале сказал, что у нас авторитетов не было в Пскове, кое-что нам оставил Спегальский, а вообще мы поставили задачу привлечь своих архитекторов к восстановлению памятников. У нас не было такого имени, которое мы могли бы назвать, у нас работали все... Метод коллективного труда очень полезный в нашей работе (выделено авт.), судя по тому, что больших авторитетов и специалистов у нас не было». Акцент Егорова на преимуществе коллективного труда очень важен, он отчасти объясняет прагматические причины категорического неприятия Спегальского в Пскове. В до сих пор полностью не опубликованной пояснительной записке к проекту планировки архитектурных заповедников в городе Пскове от 20 октября 1949 года5 Спегальский замечает, что «руководитель работ по реставрации и проектировщик, проектирующий реставрацию — может быть лишь одним и тем же лицом», и далее - «лицо, ведущее реставрацию должно проводить ее от самого начала до самого конца». Для Ю.П. Спегальского полностью универсального человека эпохи европейского Ренессанса такая позиция естественна, но она в корне противоречит складывающейся советской схеме реставрации и личным интересам псковичей, в которой и заказчик, и проектировщик, и подрядная организация разведены во времени и ответственности.

В ответ на предложение директора Государственной проектно-реставранионной мастерской Академии архитектуры СССР Л.А. Петрова, возглавлявшего до Пленума комиссию Научно-методического Совета по проверке состояния псковских памятников, пригласить Ю.П. Спегальского на работу в Псков И.Т. Егоров ответил следующее: «Кто такой Спегальский? Псковский эмигрант. Секретарь Обкома сказал, чтобы он не работал в Пскове. Он не будет там работать, он метит получать 3,5 тысячи рублей. За то, что он нарисовал трехэтажный домик, которого не существовало в природе, ему дали ученую степень кандидата». В другом месте И.Т. Егоров, говоря о проекте крыльца дома Печенко, в котором, кстати, Ю.П. Спегальский жил в 1925-1927 гг., сообщает, что «когда он нам показал этот проект, то ничего похожего не оказалось, полная фантазия. Мы в составе 10 архитекторов-специалистов (Каких архитекторов, откуда они взялись? От авт.), просмотрев его проект, сказали ему: Юрий Павлович, до свиданья, твое крыльцо не годится, будем строить по своему проекту».

Тезис о ненаучности и фантастичности проектов реставрации Ю.П. Спегальского прослеживается у И.Т. Егорова постоянно, что довольно странно, учитывая, что, представляясь в начале своего доклада, он заявил что «я работник не охраны памятников архитектуры, сам я по специальности инженер-архитектор».

Справедливости ради необходимо заметить, что отчасти подобная позиция по отношению к объектам культурного наследия наблюдалась в Пскове и до октябрьского переворота. В 1914 году, незадолго до запланированного Археологического съезда, И.Ф. Окулич Казарин опубликовал в «Псковской жизни» заметку «Археологическое о-во и дума (письмо в редакцию)». Недоумение у отставного генерала вызвал отчет о заседании Псковской городской думы, напечатанный в той же газете, из которого он узнал, что вопрос о назначении обычного пособия Псковскому Археологическому обществу в 150 рублей, хотя и разрешился в положительном смысле, но лишь ничтожным большинством голосов (18 против 13), причем враждебно настроенные против общества гласные обвиняли общество, во-первых, в том, что оно «всегда стоит в оппозиции к городу», а во-вторых, не реставрирует стен, за обвалы коих отвечает городское управление.

Оправдываясь в отношении первого обвинения, Н.Ф. Окулич Казарин вспоминает, что в 1912 году Императорская Археологическая Комиссия, которая в те годы выполняла функции по охране памятников истории и культуры, желала остановить работы городской управы по засыпке рва за Петровскими воротами, Псковское Археологическое общество не только не поддержало комиссию, но, наоборот, стало на защиту городских интересов. Генерал вынужден был заметить, что обществу пришлось потом горько пожалеть о своем заступничестве, так как город не ограничился засыпкою рва, а еще и подрыл древнюю стену, да так основательно, что скоро она, вероятно, рухнет.

Окулич-Казарин приводит следующие цифры, израсходованные обществом на ремонт кремлевских стен и башен: в 1912 году 234 рубля 80 коп., в 1913 году уже 592 рубля 66 коп., при среднем ежегодном бюджете около 3000 рублей, при этом только на ремонт Погашенных палат было затрачено в 1913 году почти 700 рублей. Свою статью генерал заканчивает следующим ироническим образом: «Если есть на свете мудрец, умеющий на 150 рублей в год чинить каменные стены в 7,5 верст длины, с 16 башнями, то Псковское Археологическое общество было бы ему весьма признательно за сообщение этого секрета. Укорять же общество в том, что, получая от города 150 рублей в год, оно мешает ему разрушать исторические памятники, по меньшей мере странно. Ведь не смотрит же город на эти деньги, как на род взятки, даваемой за то, чтобы общество не мешало ему уничтожать памятники старины». В порядке сравнения можно указать, что в 1952 году начальник областного отдела по делам архитектуры И.Т. Егоров оценивал сумму, необходимую для приведения в порядок Кремлевской стены и башен, в 10 миллионов рублей.

Практически в то самое время, когда Юрий Павлович боролся за воплощение своих идей, Николай Бердяев в 1946 году написал строки, придающие глубокий смысл подвижнической жизни Ю.П. Спегальского: «Русский народ, по своей вечной идее, не любит устройства этого земного града и устремлен к Граду Грядущему, к Новому Иерусалиму, но Новый Иерусалим не оторван от огромной русской земли, он с ней связан, и она в него войдет... В России это подготовлялось»6.

__________

1 Бартснев С. П. Николай Федорович Федоров: Два разговора о воскрешении мертвых // Русский архив. М., 1909. № 1, с. 119-122.

2 Ямщиков С.В. Записки художника-реставратора // Континент. М.-Л., 1993. №74.

3 Архив Научно-методического совета по охране памятников культуры Министерства культуры СССР (Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия имени Д.С. Лихачева. Оп. 0. № 85, с. 2-100).

4 Речь идет о Постановлении Совета Министров СССР от 14 октября 1948 г. № 3898 «О мерах улучшения охраны памятников культуры».

5 ГАПО. Ф.Р-1767.Оп. 2. Д. 21, л. 11

6 Бердяев Н. А. Русская идея: Основные проблемы русской философской мысли XIX века и начала XXвека. О России и русской философской культуре. М, 1990.

 

Первоисточник: 
Ю.П. Спегальскии и историко-культурное наследие Псковской земли. Материалы научно-практической конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Ю.П. Спегальского (2-3 июня 2009 года). Псков, 2009
 
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2018)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ЛУЧШИХ РЕСТАВРАЦИОННЫХ ОТЧЕТОВ И ДНЕВНИКОВ
Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.