ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на форуме.
 
***

В нашем обзоре не затронуты каменный Троицкий собор и предшествующая ему деревянная Троицкая церковь 1411 г. Поскольку основными для нас являются вопросы эволюции алтарной преграды, а деревянная церковь Троицы не сохранилась, рассмотрим вначале Троицкий собор, где эта преграда сохранилась «in situ».

Троицкий собор — центральный памятник удельного времени, главное архитектурное сооружение оппозиции, ее символ и знамя. Построенный на землях старинного Серпуховского удела (Радонеж был «благословением» бабки Владимира Андреевича Серпуховского княгини Ульянии) трудами и усердием главы удельного клана — крестника Сергия Радонежского — Юрия Дмитриевича Звенигородского, Троицкий собор воспроизводит основные характеристики собора Саввино-Сторожевского монастыря, видоизменяя и даже гиперболизируя его образ. Это, безусловно, памятник того же ктитора и той же архитектурной школы, а его сохранившаяся алтарная преграда дает основной материал для уяснения динамики формирования раннемосковской алтарной преграды и ее иконостаса.

Троицкий собор был заложен в 1422 г. (о чем говорит известная из источников дата обретения мощей Сергия Радонежского), а завершен «со всем», т. е. с окончательной отделкой, перед смертью донатора — игумена Никона — в 1427 г., когда в монастыре был отлит большой колокол в память преподобного. Троицкий собор был построен в качестве каменного реликвария для береженая, почитания и прославления мощей преподобного Сергия, пролежавших в земле 30 лет «под спудом» и совершавших исцеления. Для своего времени собор представляется огромным, он имеет те же габариты, что и соборная Воскресенская церковь Волоколамска конца XV в., однако его пропорции и оригинальная архитектоника не дают это почувствовать. Как и церковь Саввы Сторожевского, Троицкий собор — «заземленное» здание. У него низкие, с заметным пирамидальным наклоном гладкотесанные стены и огромный, по высоте равный четверику, слегка конусовидный, 10-оконный барабан на голом постаменте. Барабан и трансепт резко смещены к востоку. Между западной парой подкупольных столбов и передней стеной расположен огромный, чуть меньше трансепта, нартекс. «Пирамидальность» собора ясно читается в интерьере. Собор как бы «распластан» над священным участком земли, из которого были извлечены целебноносные мощи преподобного. В отличие от собора Саввина монастыря, храм стилистически принадлежит уже XV в. В мотивах его орнаментальных поясов, наряду с уходящими в языческую древность орнаментами из пальметт (символизирующими вечное движение), впервые появляются христианские мотивы (кресты в переплетающихся кругах). Его капители, как и в Саввине монастыре, оставлены в болванках, а его западный фасад — также впервые в московской архитектуре — снабжен огромным надпортальным киотом. В нем в технике фрески был написан храмовый образ Троицы. Последний встречал богомольцев «с приезду», от села Климентьева, со старой московской дороги. Как и в двух звенигородских памятниках, крыша собора напоминала «раскрытую шишку», что достигалось устройством на ее сводах диагональных закомар.

Вскоре после постройки Троицкий собор был расписан. Расписали его Даниил Черный и Андрей Рублев. Роспись была сбита при ее «поновлении» в 1635 г., а вот алтарная преграда собора и иконостас дошли до нашего времени почти нетронутыми. В Троицком соборе раннемосковская каменная алтарная преграда завершила свою эволюцию, и произошло это через 20 лет после предполагаемой постройки саввинского мемориала. В ней совершилось преобразование (думаем, что окончательное) малого «Деисуса» на темплоне в большой «от стены до стены» многотябловый иконостас.

Алтарная преграда Троицкого собора представляет собой гладкую каменную стенку толщиной чуть более 50 см и высотой около 3 м, устроенную во всю ширину трансепта, заподлицо с восточными столбами. Длина преграды от северной до южной стены — 13 м. Алтарная преграда Троицкого собора никогда никем всерьез не изучалась (исследователь и реставратор памятника В. И. Балдин посвятил ей всего две строчки) и исследованию недоступна. Преграда сложена из белокаменных гладко притесанных квадров. Какое-либо архитектурное оформление преграды отсутствует, нет ни лопаток, ни архитрава. На фотографиях различимы только три импоста, грубо изваянных со скошенной нижней плоскостью, под нижнее тябло иконостаса (четвертый импост скрыт на фотографиях лесами, общее их количество неизвестно). Располагаются импосты по обе стороны столбов, на тех местах, где в Рождественском соборе находились притесанные к столбам лопатки. Импосты помещены на ряд камня ниже обреза преграды, как это мы находим в Успенском соборе Московского Кремля 1479 г. Западные грани восточных пилонов и преграда лишены какого-либо левкаса, однако, сами импосты окрашены. Был ли левкас срублен или столбы и преграда вообще никогда не левкасились — понять по фотографиям невозможно. Мы вправе предполагать, что изначально закрытые иконостасом столбы никогда не левкасились (известны подобные примеры),27 а сама преграда и ее импосты, вероятнее всего, были расписаны. Пустые, не закрашенные плоскости столбов (как и импосты) не оставляют сомнений, что иконостас Троицкого собора с момента его создания был высоким. Этот иконостас сохранился. Основу его составляет «Деисус» из 15 чиновых икон «в рост», высотой около 189 см и шириной от 73 до 92 см («Спас в силах» имеет ширину 136,2 см, суммарная ширина «Деисуса» — 12,75 м), 19 «праздников» высотой около 88 см и шириной от 62,2 до 68 см (суммарный размер — 12,97 м) — чтоне оставляет никаких сомнений в «заказанности» данного иконостаса для данного собора, и 7 икон пророков, столь же хорошо вписывающихся в размер трансепта (центральная икона этого ряда заменена в XVIII в., их суммарный промер может не приниматься во внимание).28

Все три чиновых ряда (за указанным исключением) написаны в 1420-х годах. Несмотря на значительные утраты, живопись иконостаса основательно изучена. Большинство современных ученых полагает, что она не принадлежит Рублеву. Как известно, здесь же в соборе исстари находился его храмовый образ — «икона Троицы письма Рублева» — общепринятый шедевр русской иконописи, эталонное произведение этого мастера. Манера, в которой выполнен иконостас, иная, нежели манера «Троицы». Являясь произведениями одного времени и одного масштаба, иконостас и храмовая икона написаны разными мастерами, в разном колорите и, может быть, даже разным составом красок, что дает повод некоторым ученым считать «Троицу» произведением другого храмового ансамбля,29 а значит, делает сомнительным само участие Рублева в написании одного из первых монументальных иконостасов Московской Руси. Видимо, Рублев участвовал только в росписи собора. Его участие в написании местных икон, таким образом, также остается под вопросом.

Как уже говорилось, в Троицком соборе раннемосковская алтарная преграда полностью завершила свое развитие и стала именно такой, какой мы ее находим во всех без исключения крестовокупольных храмах XV—XVI вв. и первой половины XVII в. и так до самого конца древнего периода нашей истории, до возникновения в эпоху барокко новых принципов и систем церковного убранства. Произошло это, как видим, очень быстро: постройку собора Рождества и постройку Троицкого собора разделяют около 20 лет (с точки зрения «вызревания» художественной формы срок ничтожный), между тем как в оформлении алтарной преграды произошла настоящая революция. Там — малый «Деисус» на темплоне, здесь — огромный трехъярусный иконостас новейшей системы и конструкции, начисто отгородивший алтарь от трансепта. Ясно, что параллельно с этой исподволь вызревавшей формой, где-то здесь, в московских и звенигородских пределах, долго бытовали иные, промежуточные, формы древнерусского иконостаса — типа поясного Деисуса «от стены до стены», по неизвестным причинам утратившие свои храмы-«носители». Одним из таких замечательных поясных «Деисусов», утративших свой храм, является «Звенигородский чин». Из сопоставления этих фактов однажды уже родилась теория, сформулированная, в частности В. А. Плугиным: о происхождении или бытовании памятников данного рода из бесстолпных деревянных церквей.90

Попробуем вернуться к этой точке зрения. Нами уже рассмотрено три каменных памятника, построенных при участии второго сына Дмитрия Донского Юрия Звенигородского, а найденный в его домовой церкви «Звенигородский чин» так и не нашел себе пристанища. Однако остался нерассмотренным еще один очень важный памятник, построенный при ктиторстве того же Юрия Дмитриевича, — деревянная церковь Троицы 1411 г. Известно, что каменный Троицкий собор сменил эту церковь, возведенную игуменом Никоном сразу после нашествия Едигея. На Руси, как мы знаем, при постройке новой церкви на месте старой в нее переносили не только местные иконы (в первую очередь, храмовую), но часто и старые Деисусы, однако, каменный Троицкий собор был построен сразу в ансамбле со специально для него, «в его место» написанным «Деисусом».

Что стало с «Деисусом» деревянной Троицкой церкви? Необходимо подробно рассмотреть эту историю. Ведь Троицкий храм возводился на месте церкви, построенной всего десятью годами ранее, а значит, находившейся в момент обретения мощей Сергия Радонежского в абсолютной сохранности (разумеется, со всем, что в ней было). Что нам о ней известно?

Деревянная Троицкая церковь была освящена 25 сентября 1411 г.31 Церковь была поставлена на месте предыдущей деревянной церкви самого преподобного, сожженной в 1408 г. Едигеем. Ктитором нового деревянного храма, как и сменившего его, затем каменного, был Юрий Звенигородский, сделавшийся в тот момент, в связи со смертью Владимира Андреевича Серпуховского, старейшим среди удельных князей. На солидные размеры церкви и добротность постройки указывают немалые сроки, понадобившиеся для ее возобновления, — 3 года. Для деревянного храма это срок серьезный. Церковь была поставлена на старом месте, возле могилы преподобного Сергия, который пролежал в земле уже около 20 лет и был не единожды прославлен совершающимися над ним чудесами. До извлечения праха Сергия из земли оставалось 10 лет. «Явление мощей» — вещь, как известно, прогнозируемая, и ни о каком «упадке» местно почитаемой могилы и храма при ней в данном случае речь идти не может: вновь сооружаемая церковь своей архитектурой должна была поддержать растущую славу чудотворца, привлечь к месту его погребения паломников и т.д. Думаем поэтому, что деревянная Троицкая церковь 1411 г. представляла собой капитальную постройку, может быть, даже «на каменное дело», хотя доказать это мы, разумеется, не в состоянии. Как любое почитаемое игуменское погребение при храме, могила Сергия находилась «одесную алтаря», снаружи у южных дверей. При копке фундаментных рвов под каменный мемориал в 1422 г. могила была вскрыта и ожидаемое обретение мощей состоялось. В древности закладывание новых храмов происходило в отдельных случаях при сохранении старой церкви, посредством обкопки ее стен. При этом в самой церкви продолжалось богослужение, в ней молебствовали одновременно с работами во рвах, до тех пор, пока заступ рабочего не коснется гроба. Сам каменный храм закладывался таким образом, чтобы могила преподобного оказалась внутри новых стен перед алтарем. Над нею позднее сооружалась надгробница, если мощи предполагалось оставить «под спудом», или устанавливалась рака, если они выставлялись для всеобщего поклонения. Рака ограждалась решеткой, над нею ставилась сень и т.д. Огромные размеры нового собора, его подчеркнутая «колоколообразность» вполне могли быть результатом этого «покровения» могилы с церковью каменными сводами как второй сенью. После извлечения гроба с прахом Сергия деревянная Троица со всем, что в ней было, т. е. с иконами, утварью и «Деисусом», была перенесена на восток от строящегося собора, за алтари и за кладбище при них, на то место в центре монастыря, где сейчас стоит церковь Сошествия Святого Духа, так называемая Духовская. В нее был внесен и впервые «открыто» поставлен гроб с обретенными мощами — на все 3 года, пока строился каменный собор. Перед гробом денно и нощно совершались богослужения, происходили исцеления, к нему стекались толпы паломников. После того как собор был закончен, мощи преподобного Сергия были переложены в специальную раку и состоялся их торжественный перенос в собор к месту вечного успокоения, на солею перед Похвальским приделом в дьяконнике, где они стоят до сего дня, а в деревянном храме был оставлен пустой гроб для поклонения, «Деисус» и, может быть, еще некоторые иконы. Другая часть местных икон и утварь были, вероятно, перенесены в новый собор.

Относительно же храмового образа Троицы достоверно ничего не известно: некоторые ученые считают, что он был перенесен вместе с мощами в каменную церковь и стал храмовой иконой нового собора, другие, напротив, полагают, что он был оставлен в деревянном храме, а для каменного собора был написан новый. В зависимости от точки зрения на этот предмет храмовый образ Троицкого собора (а это и есть «Троица» Рублева) датируется или 1411 г. или 1420-ми годами. Те ученые, которые считают, что храмовый образ был оставлен в деревянном храме, принимают за него большую местную икону «Троица» в варианте «Гостеприимство Авраама» первой четверти XV в., найденную уже в нашем веке при инвентаризации монастырского имущества. Эту точку зрения пытался обосновать Г. И. Вздорнов.32 Мы убеждены, что храмовая икона обязательно должна была быть внесена в новый собор вместе с мощами в качестве местной святыни, своего рода палладиума. В результате деятельности игумена Никона и усердия владельческой семьи, московских и удельных князей в Троицком монастыре к 1425 г. появилось две Троицких церкви, а в них две реликвии: целебноносные мощи Сергия чудотворца и его пустой, без крышки, подающий исцеления гроб (крышка гроба была отдана на создание икон). Отныне каждая из реликвий оказалась помещенной в свой храм-реликварий. Никаких сомнений в том, что прежняя деревянная церковь была в состоянии играть эту новую роль, ни у кого, как видим, не возникло. Видимо, деревянный храм 1411 г. был в меру репрезентативен и богат и его убранство в полной мере отвечало своему новому назначению. В нем стоял неизвестный нам «Деисус» 1411 г.

О почитании мощей преподобного Сергия известно, в первую очередь, из летописей: на гроб Сергия (под «гробом» в этих случаях понимался не пустой гроб в деревянном храме, а рака с мощами в Троицком соборе) клались при крещении венценосные младенцы, у него просили защиты (Василий Темный), перед ним молились, уходя на войну и с войны возвращаясь, и т. д. О почитании второй реликвии — гроба — напротив, ничего не известно.

Деревянный храм Троицы простоял в монастыре до 1476—1477 гг., пока в замену ему на том же месте не была построена новая каменная Троицкая церковь под колоколы, так называемая Средняя, переосвященная в начале XVI в. в Духовскую, ставшая поминальным храмом монастыря, своего рода монастырской часовней для отпевания братии и вкладчиков. Строила Духовскую церковь известная по источникам псковская артель каменщиков, работавшая в 70—80-е года XV в. в Москве у великого князя, митрополита и по монастырям. Отслужившая свой век деревянная Троицкая церковь была передана в одно из сел, где и исчезла.

Духовская церковь — сооружение уникальное, в ней заключена для нас тайна деревянной церкви 1411 г. Какие ее характеристики она воспроизводит? Правильно ли вообще мы ставим вопрос? Что может быть общего между сухим кирпичным крестовокупольным храмом XV в., с пучковыми лопатками на углах и оригинальным завершением в виде барабана-колокольни, и гипотетической деревянной церковью эпохи, от деревянного строительства которой не осталось ни материальных следов, ни исторических свидетельств? Разумеется, мы вправе предполагать, что в Духовскую церковь при ее постройке были «вживлены» те местные иконы и «Деисус», которые в 1425 г. не были взяты в каменный Троицкий собор и в течение 50 лет составляли убранство деревянной церкви. Но какие для этого могли быть мотивы? Какие черты старого храма или его интерьера и почему троицкие власти захотели сохранить?

Необходимо присмотреться повнимательнее к Духовской церкви. Ведь ширина трансепта этого малодоступного и редко посещаемого Троицкого храма — 9,45—9,5 м (храм обмерялся в штукатурке и не нами) — близка суммарной ширине девятифигурного «Звенигородского чина» — 9,63 м, выведенной нами ранее на основании промера четырех сохранившихся чиновых досок.33 Что если какие-то скрытые от нас характеристики исчезнувшего здания нашли в нем свое отражение? Духовская церковь — одно из самых загадочных сооружений древнерусского зодчества, архитектура которой все еще ждет истолкования. Ее датировка 1476 г., как и ее первоначальное посвящение Троице, были доказаны в 1943 г. В. П. Зубовым в работе, оставшейся неопубликованной (рукопись в местном музее). О том, что это оригинальный памятник подколоколенного типа, историки русской архитектуры узнали только перед самой войной из исследований П. Д. Барановского. Относительно хорошо сохранившееся внутри обстройки XIX в. (последняя снесена при реставрационных работах в 1940-е годы34) здание Духовской церкви самым досадным образом (при устройстве отопительной системы и в связи с растеской окон) потеряло все свои наиболее выразительные в историко-архитектурном отношении элементы.35

По нашему мнению, Духовская церковь является своего рода «архитектурной цитатой», поскольку отсылает нас к другому, совершенно конкретному памятнику. Сложенная из превосходной плинфы и некоторого количества белого камня, она спроектирована псковичами не по-псковски и не по-московски, а как бы по-звенигородски. Она есть вольная копия патронального храма Звенигородского княжества — Успенского собора на Городке, — одетая снизу доверху листовидными орнаментами, просверленная звонами и пр., но все же копия!36 И — одновременно — апофеотический монумент празднику Троицы, исполненный необычными в русской архитектуре средствами. Это Успенский собор на Городке в «одеждах» Троицына дня.

Если «троицкие одежды» и мемориально-погребальный характер соединенного со звонами храма как-то объяснимы (например, ролью временной гробницы, которую в течение двух-трех лет играла в монастыре предшествующая Духовской деревянная Троицкая церковь), то выбор объекта копирования поражает: почему Звенигород? По логике вещей, строители Духовской церкви должны были воспроизвести деревянную церковь 1411 г., а не физически и хронологически далекий Успенский собор на Городке! И когда? В 1476 г.?

Допустимо ли думать, что после окончания феодальной войны и полной победы московских князей, при Иване III, мог быть построен столь ретроспективный, ультразвенигородский памятник? Если принять это допущение, Духовская церковь приобретает значение храма-символа, памятника великому удельному прошлому и знака верности монастыря своему сюзерену. Едва ли так было на самом деле. Оппозиционность троицких властей Москве естественна и понятна, но для времени столь позднего эта мысль требует дополнительных доказательств, которых нет. Поэтому оставляем этот вопрос открытым и обратимся к самому беспрецедентному факту копирования. Какой смысл древние вкладывали в усердное копирование неких образцов и что копировали в Троицком монастыре? Дальнейшая строительная история монастыря кое-что в этом вопросе проясняет. На протяжении XV, XVI вв., первой половины XVII в. воссоздание благочестивых копий-повторов составляет внутреннюю логику и тайный смысл архитектурной школы троицких зодчих.37 Сакрализация объектов веры, начиная с чудотворных мощей и кончая прикосновенными к священной памяти монастырских праведников материальными предметами, насквозь пронизывает строительную практику Троице-Сергиева монастыря и его округи. Духовская церковь — священный памятник Троице-Сергиева монастыря, воспроизводящий — прямо или опосредованно — деревянную церковь 1411 г. Не Троицкий собор с его открыто положенными мощами чудотворца, а именно Духовская служит на протяжении десятилетий предметом подражания Троицким зодчим, она, а не Троицкий собор, становится объектом копирования, играет в монастыре роль великой монастырской гробницы. Чем был и что значил для древних ее интерьер? Все, что выше говорилось о внешнем облике храма, может быть с полным основанием перенесено и на ее интерьер. Интерьер Духовской церкви в еще большей степени, чем ее гипотетический для нас облик, должен был передавать пространственные или вещественные характеристики гробничной церкви чудотворца. Все его предметы, вся священная утварь и иконы должны были бережно сохраняться. Религиозное чувство безболезненно расстается с первоначальным объектом поклонения и легко подменяет его.

__________

27 Лучший пример — все тот же собор Ферапонтова монастыря. Здесь же в соборе осталось незалевкашенным место у столба, где стоял клирос. Особую ситуацию мы наблюдаем в Успенском соборе Фиораванти, который был сразу после постройки покрыт левкасом, но без росписи, как показывает его скрытая за иконостасом алтарная преграда. Расписан собор был, согласно летописи, через 35 лет после постройки — в 1513—1515 гг. — по старому белому левкасу с насечками под новую роспись.

28 Метрические сведения об иконостасе Троицкого собора мы черпаем из каталога собрания икон Загорского музея-заповедника: Николаева Т. В. Древнерусская живопись Загорского музея. М., 1977. С.45—67.

29 Сегодня проблема храмового образа Троицкого собора приобрела неожиданный ракурс. В. А. Плугин приписывает звенигородскому Успенскому собору не только «Звенигородский чин», но еще и «Троицу» Рублева, вычерчивая предполагаемый сложный путь ее миграции: из Звенигорода в Москву в Благовещенский собор после пожара (жалобница Сильвестра), а оттуда, возможно, в связи с полоцким взятием — в качестве царского вклада — в Троицкий собор (Плугин, 1974. С. 39—44). Таким образом, Плугин полагает, что, несмотря на некоторое колористическое несходство, «Звенигородский чин» и «Троица» — памятники одного храмового ансамбля. Усомниться в прежней атрибуции «Троицы» ученому позволяет текст большой Вкладной книги Троице-Сергиева монастыря XVII в., где встречается нередкая в документах такого рода двусмысленность: «Государя царя и великого князя Ивана Васильевича всея Русии вкладу написано в отписных ризных книгах 83 (1575) году... образ местной живоначалъные Троицы обложен златом (далее — описание оклада)...». Исследователи до сих пор полагали, что в этой грамматической конструкции «вкладом» является не «образ местный», а «обложен златом», т. е. не сам образ «Троицы», а его золотые ризы. В. А. Плугин это традиционное чтение отвергает. Думаем, однако, что данное выражение Вкладной книги возникло из механического соединения принадлежащего редактору-составителю грандиозного свода Вкладной общей рубрики («Государя царя — вкладу») — с неправленым текстом реальных «отписных ризных книг 83 году». Таких книг известны сотни. Назывались они «книгами ризной казны» (в отличие от книг казны «денежной») и писались на очередного ризничего монаха при передаче ему ризницы. Записывались в них, как правило, не сами иконы, а оклады к ним. Принявший ризницу монах отвечал не за иконы, а за «соборное серебро». Скрупулезное перечисление в ризных книгах монастырских икон (для чего использовались обычные «описные книги монастырского имущества») — служило всего лишь целям удобной и быстрой идентификации иконного оклада, избавляло от необходимости обмерять его и взвешивать. Ризные книги начинались, как правило, с описания местной храмовой иконы и ее оклада, затем следовали прочие местные иконы. Огромное место занимала описание собственно ризницы. Нередко в книгах отмечалось имя вкладчика, а иногда и год вклада.

Цитируемая В. А. Плугиным Вкладная книга — поздний, сложного состава, компилятивный источник. В основу его легли случайно уцелевшие после монастырских пожаров документы, среди которых легко угадывается монастырская кормовая (известная в трех некачественных списках), вкладная «денежной казны» и — единственная из сохранившихся в монастыре — «отписная ризная книга 83 году» и т.д. Ясно, что других источников в руках у переписчиков не было. (Состояние древнего архива Троице-Сергиева монастыря, за исключением так называемых копийных книг — самое плачевное, по словам С. Б. Веселовского.) Создавались такие Вкладные по благословению архимандрита не в качестве учетного документа, а в качестве «книги памяти». Это был прекрасно оформленный фолиант с именным перечнем поминаемых лиц и их родов, — своего рода «синодик». Хранили этот шедевр каллиграфического искусства и памятник благочестия если не в самой церкви, то, по крайней мере, в церковной ризнице, а подобные документы малодостоверны. Такие Вкладные не следует путать с так называемыми Записными книгами вкладов, куда вклады записывались келарем или игуменом. Последние (особенно черновые) — источник первоклассный. «Омолаживая» с помощью Большой Вкладной биографию храмовой иконы «Троица», В. А. Плугин не прав еще и потому, что в соседнем с монастырем Покровском соборе Александровской слободы (скопированном с монастырского Троицкого собора) уже в 1513 г. стоял местный образ «Троицы», прототипом которой была «Троица» Рублева (Евсеева Л. М. Иконы из первоначального иконостаса Покровского собора Александровской слободы // Александровская слобода: Материалы научно-практич. конференции. Владимир, 1995. С. 125 и сл.). Думаем, что самому ученому известны и другие подобные примеры.

30 Плугин, 1974. С. 80. В настоящее время (при наличии предположительно датируемого концом XIV в. «Высоцкого чина») позиция автора изменилась. Как уже упоминалось, В. А. Плугин допускает, что чин был создан для Успенского собора с уже расписанными восточными пилонами, как можно понять, — после нашествия Едигея (Плугин, 1994. С. 25). В докладе, прочитанном на Лазаревских чтениях в 1990 г., автор этих строк пытался доказать, что чин был приложен к восточным пилонам «в процессе отделки интерьеров» или «чуть позже». Первая алтарная преграда Успенского собора и «Звенигородский чин» принадлежат разным декоративным системам.

31 Анализ относящихся к Троицкому собору исторических сведений и исчерпывающий обзор источников см.: Вздорнов Г. И. Новооткрытая икона «Троицы» из Троице-Сергиевой лавры и «Троица» Андрея Рублева // ДРИ: Художественная культура Москвы и принадлежащих к ней княжеств: XIV—XVI вв. М., 1970. С. 115 и ел.

32 Не вступая в спор с Г. И. Вздорновым, отметим со своей стороны, что характер повреждений, полученных иконой в Троице-Сергиевом монастыре, указывает, что она длительное время находилась снаружи храма (была надвратной или надпортальной) и едва ли в этом случае могла быть когда-нибудь храмовой.

33 Четвертая из сохранившихся досок «Звенигородского чина» — переписанная в XVIII в. икона «Иоанн Предтеча» — сейчас стоит у южной грани юго-восточного столба.

34 Кавельмахер В. В. Об окнах-розетках Введения на Подоле в Загорске // Реставрация и исследования памятников культуры. М., 1982. Вып. 2. С. 219—222. В статье доказывается, что выявленные автором на церкви Введения на Подоле 1547 г. три круглых окна с белокаменными обрамлениями в форме розеток были скопированы строителями Подольного монастыря с Духовской церкви.

35 Утраты Духовской церкви невосполнимы. От резных белокаменных бровок центральных окон южного и западного фасадов сохранились только жалкие остатки. Некоторое понятие об утраченном декоре памятника, помимо пышного цоколя, могут дать не до конца стесанные листовидные украшения западного портала. К сожалению, современные исследователи памятника (архитекторы-реставраторы И. В. Трофимов и В. И. Балдин) не уделили внимания утраченному декоративному убранству Духовской в своих публикациях. Нами опубликована графическая реконструкция Духовской церкви, явившаяся результатом сравнительного исследования ее и Введенского храма в сб.: Колокола: история и современность. М., 1985. С. 55. Система и тип окон верхнего света восстановлены на рисунке более или менее достоверно, однако на 99% утраченные орнаменты изображены условно. Единственным графическим источником, передающим первоначальный храмовый декор, остается дошедшая до нас в двух списках «подарочная» икона первой половины XVII в. с изображением Троице-Сергиева монастыря, написанная по образцу известной в десятках списков аналогичной соловецкой иконы (инициатором писания таких икон мог быть келарь монастыря «соловянин» Александр Булатников). На троицкой иконе в центре западного фасада изображено огромное прямоугольное надпортальное окно с пышным кокошником. Поскольку западное надпортальное окно памятника до своего уничтожения в новое время никогда не растесывалось, этот рисунок, вероятно, передает реально существовавшую форму.

Первым известным нам подколокольным храмом была октагональная в плане церковь Ивана Лествичника 1329 г. на Соборной площади в Московском Кремле. Ее остатки были обнаружены в 1913 г. См.: Кавельмахер В. В., Панова Т. Д. Остатки белокаменного храма XIV в. на Соборной площади в Кремле // Культура средневековой Москвы XIV—XVII вв. М., 1995. С. 66—83.

36 У нее такой же план и внешние габариты (длина и ширина четверика равны 13 м), близкая высота четверика, сходный рисунок пучковых лопаток с двухъярусными древнего типа капителями, подобные украшенные колонками трехчастные апсиды и такие же восходящие к формам XIV в. окна-розетки, утрата которых помешала отождествлению этих двух памятников. И, наконец, только из идеи венца кокошников под барабаном (а такой венец был только на Успенском соборе) могла родиться ее необыкновенная звонница. И только замысел храма-колокольни заставил строителей конструктивно усилить стены и столбы церкви (стены — от 120 см в Успенском соборе до двух аршин — около 142 см в Духовской), подарить ему пышный и необычайно развитый цоколь, сделать более рельефными фасадные прясла — внести в него остальные коррективы, что обузило трансепт здания, сделав его на 50—60 см уже звенигородского. Однако из священных габаритов патронального храма храм-копия не вышел ни на иоту!

37 Начиная с 1547 г. (т.е. по прошествии 70 лет после постройки Духовской церкви) в монастыре создается еще ряд копий, цитирующих или саму Духовскую церковь или ее отдельные объемы, в первую очередь — алтари («копии с копий»). Так, под стенами монастыря на Подоле власти с благотворительной целью строят «убогий» Введенский монастырь для пострижения неимущих. Его каменный соборный храм представляет собой откровенную копию с Духовской церкви (но уже, вероятно, без звонницы — верхи храма не сохранились). В нем тема Гробницы в качестве первенствующей монастырской реликвии звучит совершенно открыто. За Введенской церковью последовали другие. Архитектура Духовской церкви отразилась в надгробном храме преподобного Никона 1623 г., в алтарях, закомарах и декоре больничной церкви Зосимы и Савватия Соловецких 1643 г., в соборе Киржацкого монастыря 40-х годов XVI в. Нечто от Духовской было в недошедшей до нас трапезной поминальной церкви Михаила Малеина 1621 г. Сам же Троицкий собор в других постройках монастыря прямо никогда не цитировался—ни в самом монастыре, ни в приписных, ни в округе, за единственным исключением: его архитектура была открыто воспроизведена в 1513 г. в соборной церкви Покрова в загородной троицкой резиденции Василия III в соседней Александровской слободе. Вторую каменную монастырскую Троицкую церковь (гробничную Духовскую) использовали почему-то чаще и охотнее, чем соборную!

О том, что мы имеем дело именно с сакральным, а не политическим копированием, надежно свидетельствует следующий факт: в 1558 г. царь Иван Грозный — сначала обдумывает, а потом и приступает к осуществлению самого грандиозного в русской истории замысла по прославлению Троицы и преподобного Сергия. Посреди монастыря он закладывает третью, на этот раз «великую» — Троицкую церковь и задумывает перенести в нее мощи преподобного. Иначе говоря, царь покушается соорудить в его память новый достойный чудотворца колоссальный мартирий. Эта идея была осуществлена, мартирий был построен, однако мощи Сергия были оставлены на прежнем месте. В новый храм был перенесен только гроб из Средней (Духовской) церкви, а в нее же в царствование Федора Ивановича поставили старую раку преподобного, поскольку как раз в это время мощи перекладывались в новую серебряную раку. Новый огромный храм в 1585 г. был освящен как Успенский. Но не размеры храма потрясают воображение, а то, что вновь выстроенный Успенский собор был тоже копией, причем, в отличие от Духовской церкви, очень близкой. Для его сооружения был скопирован мартирий Петра — митрополита в Московском Кремле, — кафедральный Успенский собор! Таким образом, преподобный Сергий, к которому царь Иван испытывал, как известно, особое «доверие», как бы достиг в оказываемых ему почестях степени митрополита Петра — первого по рангу московского святого. Ничего иного власти, мы уверены, сказать этим выбором объекта копирования не хотели. Не Звенигород и его давно умерший князь были тому причиной, не политические пристрастия, а откровенное религиозное собирательство предопределило логику всех монастырских, как промосковских, так и прозвенигородских, построек, хотя в этом чисто религиозном копировании можно обнаружить и некий общественно-политический смысл, а именно: одной из Троицких церквей — каменному Троицкому собору — образцом послужила церковь троицкого и звенигородского святого Саввы Сторожевского, другой — Средней — патрональный собор Звенигорода, третьей — самой великой — кафедральный собор Москвы.

Первоисточник: 
Древнерусское искусство. Сергий Радонежский и художественная культура Москвы XIV–XV вв. СПб, 1998
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2019)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2019)


Нужно ли делать сопроводительную документацию для объекта реставрации? (2019)


Делать ли сопроводительную документацию для объекта реставрации?

Прикрепленный опрос: Ведёте ли вы реставрационный дневник?

Есть ли у вас друзья реставраторы? (2019)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2019)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.