ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на форуме.
 

О «ДРЕВНИХ» И «НЕ ДРЕВНИХ» ПАМЯТНИКАХ И ОБ ИХ ТРАНСФОРМАЦИИ ВО ВРЕМЕНИ

До сих пор существует не совсем правильное разделение на древние — до XVII века — и не древние памятники русской архитектуры с точки зрения методологического подхода к задачам их научной реставрации.

Мы можем, условно конечно, называть памятники до XVIII века «древними» в отличие от более поздних. Но если возраст архитектуры объявить чуть ли не главным критерием ее качества, помимо естественного приоритета времени, то это нарушит объективность отбора при решении одной из главных задач реставрационной практики — экспозиции памятника в процессе его исторического развития и трансформации. Это относится не только к памятникам, возраст которых превышает триста лет, но и к гораздо более близким нам по времени, практически к памятникам любого возраста.


71. Адмиралтейство, перестроенное по проекту И. К. Коробова в 1738 г. Схема

72. Адмиралтейство, перестроенное по проекту А. Д. Захарова в 1823 г. Схема

Главное Адмиралтейство было заложено в Петербурге в 1704 году по собственноручному эскизу Петра I. В 1732 году, сохраняя главную объемно-пространственную и градостроительную идею здания, его перестроил архитектор Коробов, а в начале XIXвека, также сохраняя объемно-пространственную композицию архитектуры Коробова, — архитектор Захаров. Но значение здания для ансамбля города именно в этой, последней его трансформации не позволяет и думать о каком бы то ни было приоритете перед ним более ранних периодов развития этого памятника, историко-мемориальное значение которых несомненно. При этом мы имеем полную возможность показать одновременно и подлинную архитектуру коробовского Адмиралтейства со стороны северного фасада здания, а археологические исследования помогут, возможно, показать и элементы первоначального петровского памятника, который был мазанковым и частично, вероятно, фахверковым, что представляет немалый интерес для познания нашей национальной инженерно-строительной культуры6.

Значительную трансформацию претерпела архитектура Большого дворца в Петергофе, история которого разделяется на четыре периода: 1714—1725 годы (арх. Браунштейн и Леблон), 1726—1740 годы (арх. Земцов и Микетти), 1740—1760 годы (арх. Растрелли) и после 1760 года (интерьеры Ж.-Б. Валлен Деламота, Фельтена, а в XIXвеке — Штакен-шнейдера) 7. И здесь архитектура эпохи Петра «искажена» Растреллиг а архитектура Растрелли в 1770-х годах опять-таки «искажена» Фельтеном и Деламотом на основе уже совершенно иного характера декоративного оформления.

Аналогично и почти точно так же, по периодам, разделяется и история Екатерининского дворца в городе Пушкине. В 1719 году были построены палаты Екатерины Iв Сарской Мызе, в 1743—1744 годах они были перестроены (арх. Квасов и Чевакинский), а в 1751—1756 годах еще раз капитально перестроены Растрелли.

В 1780-х годах здесь, как и в Петергофе, в архитектуру Растрелли включен целый ансамбль уже совершенно иных по стилю интерьеров архитектора Камерона, которые в свою очередь, как и интерьеры Растрелли, были частично переделаны в начале XIXвека архитекторами Стасовым и Монигетти8. При трансформации памятника сохранялись ранние формы внутренней его архитектоники. Так, например, более поздний Большой парадный зал не нарушает своим объемом объем первоначальной центральной части; для того, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на план этого памятника уже растреллиевского периода.

«История Большого Петергофского дворца (и, конечно, Екатерининского дворца в Пушкине и многих еще памятников архитектуры. — А. Г.) охватывает огромный период — более двух веков. Несколько поколений архитекторов, живописцев и мастеров прикладного искусства трудились над строительством и отделкой этого замечательного памятника русского искусства», — говорят нам историки9. И в ходе воссоздания этих памятников, разрушенных во время Великой Отечественной войны фашистскими захватчиками, у реставраторов не было попытки вернуть им первоначальный вид, до Растрелли, или отказаться от сложнейших по тонкости выполнения отделок Фельтена и Камерона. Восстановлен весь комплекс архитектуры памятников, складывавшийся на протяжении около полутора столетий, не исключая и более поздних отделок, которые уступают по художественной ценности предшествующим им (например, интерьеры архитекторов Стасова и Монигетти в Екатерининском дворце).

Можно только пожалеть, что при этом почти никак не была использована возможность музеефикации подлинной архитектуры разных периодов, начиная с первоначального, а также образцов подлинных, сохранившихся после войны отделок и скрытых конструкций.

В XIXвеке многие русские архитекторы, даже такой, как Росси, строили по своим проектам не только заново, на пустом месте. Здание Главного штаба на Дворцовой площади или здание Сената и Синода Росси — результат включения уже существовавшей ранее архитектуры в габариты новой, собственно Росси. Он использовал павильон «Грот» архитектора Шлютера в Летнем саду постройки 1724 года, пострадавший во время наводнения 1824 года, и без изменения конструктивной основы капитальных стен грота создал архитектуру своего «Кофейного домика».

Очень много над старой архитектурой работал и архитектор Стасов. После пожара Зимнего дворца в 1836 году, когда погибла почти вся отделка интерьеров Растрелли и других крупнейших зодчих, он совместно с архитектором Брюлловым восстановил все, что было возможно, по остаткам. Но там. где материалов для этого не оказалось, оба мастера не пошли по пути стилизации, которая рядом с подлинным искусством Растрелли не могла удовлетворить их как художников, а сделали собственное оформление. Такое решение было наиболее разумным в данном случае.

Стасов совершенно заново оформил значительную постройку первой половины XVIIIвека архитектора Гербеля — Конюшенное ведомство. Но, сохраняя стены старого здания, главную ориентацию на него он обратил не со стороны северного, от реки Мойки, а со стороны южного фасада, перед которым образовалась прекрасная площадь. И здесь, как и в случае с Зимним дворцом, была уже действительно творческая трансформация старинного памятника, возвращение которого к первоначальному виду не отвечало бы условиям развития нового городского центра. И здесь, кстати, мы, современные реставраторы, также имеем все основания для того, чтобы фрагментарно показать предыдущий исторический облик памятника.

Но в этом памятнике было такое историческое наслоение, удаление которого, несомненно, оправдано. Это декоративное оформление восточного фасада (выходящего на канал Грибоедова) конца XIXвека, выполненного в характере эклектики этого времени. Случайная и временная историческая логика этого оформления не имела, конечно, значения по сравнению с необходимостью возвратить зданию целостность и законченность общей композиции, возникшей на протяжении XVIII— середины XIXвека. Это было вполне доступно, так как все элементы подлинной архитектуры Стасова сохранились в неприкосновенности под позднейшим штукатурным наметом 10.

При этом следует отметить возможность «обратной» во времени музеефикации — экспозицию фрагментов более поздних, удаляемых наслоений, которые наглядно иллюстрируют и, конечно, документируют нам историю памятника в наиболее законченном виде. Как примеры трансформации старинной архитектуры в наше, советское время, когда памятники приспосабливаются для новой, современной эксплуатации, можно привести Гостиный двор архитекторов Растрелли и Деламота с интерьерами, переделанными для современного универмага, но с сохранением и реставрацией старинных фасадов, или все вокзалы Ленинграда (кроме Финляндского), также сохранившие свой внешний исторический облик.

Мы не будем здесь останавливаться на вопросе о средствах и приемах экспозиции памятников, в которых восстанавливается облик определенного периода или времени строительства. Следует только отметить, что максимально возможное приближение не только к первоначальным архитектурным формам, но и к качеству материала, характеру конструкций, оформлению вокруг памятника тактичного перехода к окружающему его ансамблю — задачи, без решения которых не может быть обеспечено достаточно убедительное, законченное решение реставрации.

Отбор и применение средств для экспозиции исторического развития и жизни памятника «во времени» значительно сложнее, так как помимо усложнения методико-технологического процесса задача экспозиции в этом случае может быть решена самыми разнообразными приемами и вариантами. Сохранение целостного, законченного впечатления от исторической архитектуры без грубых эстетических прорывов — нарушения формы, цвета, пластического характера поверхностей, особенно в тех случаях, когда предполагается условное дополнение утрат или выявление подлинного среди воссозданного в виде музеефикации фрагментов архитектуры, требует от реставраторов достаточно серьезных творческих усилий.

Фундамент, стены, подвально-цокольная часть, междуэтажные перекрытия, чердачные конструкции и кровли, начиная от крупных фрагментов и до самых незначительных следов их существования, могут быть раскрыты и экспонированы наряду с любым архитектурно-художественным декором внешних форм памятника.

В строительном искусстве каждой эпохи всегда существовали разнообразие и разнохарактерность приемов. Люди искали наиболее экономичные и результативные средства и способы технологии производства, соревновались, добиваясь от результатов своих усилий максимально ощутимого эффекта. Этот процесс характеризует уровень развития интеллекта общества, его культуры.

На каждом этапе формирования памятника мы встречаемся с самыми различными вариантами решений конструктивных элементов, своеобразие которых ничуть не меньше, чем оригинальность чисто художественных компонентов оформления. Все это прекрасно раскрывает почерк как мастера-инженера, так и мастера-художника и дает наиболее объективное представление о творческом коллективе, который они возглавляли. Вот почему внутри каждого такого этапа следует не удовлетворяться первой попавшейся находкой, которая может быть при любой своей эффектности достаточно случайной, но обязательно надо сделать контрольные раскрытия в нескольких местах для того, чтобы отобрать наиболее достоверное и типичное.

Первоисточник: 
Восстановление памятников культуры: Проблемы реставрации. ред. Д.С. Лихачева. М., 1981
 
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .

Стоит ли самостоятельно реставрировать непрофессионалу? (2018)


  1. Технические операции требуют профессиональных навыков.

  2. Представить ход работы - это одно, а сделать - совсем другое.

  3. Не каждому памятнику пригодны стандартные методики реставрации и хранения.

  4. Некоторые методики устарели из-за выявленных деструктивных последствий.

  5. Неверно подобранные материалы сразу или в будущем нанесут вред памятнику.

  6. Если возвращаете памятнику утраченную красоту, то сохраняете ли его подлинность?

________________

В этих и во многих других вопросах разбирается только квалифицированный специалист!
  • Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы.
  • Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
  • Обучайтесь под непосредственным руководством опытного наставника.

 

Что Вы считаете ГЛАВНЫМ в процессе реставрации? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)


Есть ли у вас друзья реставраторы? (2018)

«Дружба — личные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи». (Дружба—Википедия)

«Знакомство — отношения между людьми, знающими друг друга». (Знакомство—Викисловарь)

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ЛУЧШИХ РЕСТАВРАЦИОННЫХ ОТЧЕТОВ И ДНЕВНИКОВ
Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.