ПРО+Не используйте методические пособия в качестве самоучителя. Вам в помощь на сайте представлены эксперты и мастера реставраторы. Спрашивайте, интересуйтесь, задавайте вопросы на нашем форуме.
 

Лицо Иркутска: взгляд со стороны

Аватар пользователя Сергей Сена

Сергея Львовича мы находим в политехе, где участники зимнего градостроительного университета увлечённо обсуждают, как будет выглядеть столица Приангарья в 2036 году. Иркутск через поколения – тема нынешней сессии. «Доктор Разрушение» рассказывает, что для него это уже третья поездка в Иркутск. «Я питерский человек», – говорит он о себе. В настоящее время Сергей Сена большую часть времени проводит в Волгограде, где успевает руководить собственной фирмой «Научно-проектное объединение архитектуры, градостроительства и дизайна», отделением Российской ассоциации реставраторов по Южному федеральному округу, преподавать в Волгоградском архитектурно-строительном университете на кафедре градостроительства и много чего ещё.
Мы подходим к остановке одновременно с автобусом, который должен довезти нас до Центрального рынка.
– Это тоже, кстати, интересный опыт, – замечает на ходу Сергей Сена. – Сейчас большую часть времени я провожу в Волгограде, жена с ребёнком живут в Элисте, квартира у меня в Питере, часто по работе бываю в Москве и Астрахани. Во всех городах в транспорте не только разная цена, но и разная система оплаты.
Оказывается, Иркутск тоже не чужой город для нашего героя.
– В какой-то мере это моя малая родина, потому что здесь в 1924 году родилась моя мама, – говорит собеседник «СЭ». – С папой они успели сюда съездить, найти места, где она жила в предместье Рабочем на улице Писарева. Мама мне оставила замечательные схемки по своим детским воспоминаниям. Рабочее я уже представляю, Знаменское, где она жила позже, пока не очень.
– С чего началось ваше знакомство с Иркутском?
– Традиционно: наверное, все, кто приезжает впервые, идут по маршруту, который включает, естественно, музей декабристов. Думаю, убийство Жени Ячменёва (до 2008 года Евгений Ячменёв руководил музеем. – «СЭ») – одна из самых серьёзных потерь для города. Можно говорить о любом объекте культурного наследия как о недвижимости – здание статично, не мертво, конечно, но не так интересно, как если оно насыщается жизнью. К счастью, Ячменёв заложил такую традицию. Например, прекрасные концерты. Одна из удивительных вещей, которая потрясла, – рояль Марии Волконской. Я более или менее представляю себе, как строили пирамиду Хеопса, но не понимаю, как в Иркутск в условиях отсутствия железной и других дорог довезли этот рояль. Не по равнине, чай, тащили-то.
– Какое ощущение у вас вызывает Иркутск как у архитектора-реставратора?
– Это, по счастью, достаточно крупный город, где сохранилась нелюбимая властями, бизнесом и даже горожанами уникальная деревянная застройка. Она ещё не доведена до состояния музеификации, как в других городах. Это огромный массив в неухоженном состоянии. Если его снести, город потеряет своеобразие. И ни власти, ни предприниматели, ни жители за относительно небольшим исключением, не могут понять, что можно совместить понятия «современное жильё» и «исторический облик города». Едем по улице Гоголя, – глядя в окно на крыши в мягких снежных шапках, продолжает эксперт. – Не памятники, но это фоновая средовая застройка, которая создаёт очень интересный силуэт, если смотреть с правого берега Ангары.
– Про Иркутск часто говорят, что у него нет особой береговой линии, узнаваемого силуэта.
– Как нет? Фрагментарно есть хорошо читаемая береговая линия. Берег Ангары, тоненькая полоска Транссиба с железнодорожным вокзалом и деревянной застройкой в три-четыре улицы, – это уже тот кусочек, который нужно охранять хотя бы как структуру и силуэт. Пусть появляются современные здания, высотные, но – на заднем плане.
Мы иногда сделаем один дом и радуемся, а получается стиляга среди нищеты. Что, плохое здание Охта-центра, газоскрёб так называемый? Выдающееся сооружение, но ему не место там, где его хотели поставить. Чувство, что в Иркутске масса зданий стоит не на своём месте, удручает. Начиная от сталинского здания областной администрации и заканчивая, например, зданием Пенсионного фонда.
Важный момент: историческая застройка Иркутска – не только деревяшки. Это и кирпичная архитектура, и кирпичные здания оштукатуренные, и роскошная улица Карла Маркса, совершенно столичная по своей затее. Я не говорю о том, в каком состоянии она сейчас находится. Говорят, мы спасём «наше всё», если сделаем её пешеходной. Ничего подобного. Во-первых, такая длинная пешеходная она не нужна, возникнет огромное количество проблем транспортного обслуживания. Дайте людям возможность ездить. Во многих европейских и американских городах городской транспорт – бесплатный, причём часто автобусы, или шаттлы (челноки), работают на электричестве или газе. Транспорт, который нам мешает в центре, – транзитный и индивидуальные автомобили. В центре безумное количество заведений, учреждений, организаций, которые абсолютно безболезненно можно перевести в другие места.
– Создать нечто вроде даунтауна?
– Бизнес-структуры, как и различные ведомства, должны быть сконцентрированы не в центре. В американском понимании «даунтаун» – центр. Этот подход нам не годится, потому что такой район в любом американском городе ночью – страшное место.
– Абсолютно пустое.
– Да. Нужно центр максимально насыщать учреждениями культуры и обслуживания. Кажется, у нас кафе на каждом шагу. Представьте себе: очень крупное событие в Иркутске, некий международный экономический форум, и нужно единовременно накормить тысячу человек. В Казани есть такое место, в Питере есть, в Москве. В Иркутске – нет. В Волгограде, кстати, тоже.
Сергей Львович снова смотрит в окно, где среди деревяшек в потрёпанных кружевах строится здание из стекла и бетона.
– Вот мы переехали через старый Ангарский мост и смотрим на современную архитектуру. Да, появляются интересные здания, но они не отсюда. Деревяшки здесь дoма, а это варяг. Это кто у нас, между прочим?
– Будущий отель «Мариотт».
– Сами по себе здания современные, много стекла, это модно. Не хочу пророчествовать, правда, я ещё не видел ни одного здания со стеклянными фасадами, которые бы благополучно пережили землетрясение в 8-9 баллов.
Тем временем автобус сворачивает на улицу Ленина.
– Вот мы въехали в исторический центр, и первое, что бросается в глаза, – абсолютная вакханалия вывесок, рекламы, что уважающий себя город, который говорит о том, что он город культурных, образованных людей, просто не имеет права себе позволить. И здесь не надо ждать каких-то федеральных законов, они уже есть.
– Есть прецедент – одно здание освободили от рекламы, которая уродовала фасад.
– Это прецедент? Но тут должна ежедневно курсировать бригада на грузовиках, ребята в камуфляжной форме с автогенами, они должны ежедневно срезать по нескольку тонн несанкционированной рекламы.
– Что делать с теми, кто размещает эту рекламу?
– Кого-то убеждать, кого-то наказывать, обязательно поощрять положительные примеры.
– Вы встречали в России город, где такой принцип работал бы?
– Он более-менее работает в Петербурге. Другое дело, что там применяется ещё мощнейший административный ресурс.
Сходим на остановке на улице Литвинова, и к визуальной вакханалии добавляется какофония аудиорекламы из разных магазинов.
– Куда мы сейчас двинемся и почему? – мне приходится почти кричать.
– Центром большинства российских городов всегда была рыночная площадь. Там можно было увидеть всё своеобразие региона и города. А мы сейчас убедимся, что этого своеобразия нет.
«Я уважаю брильянты», – орёт реклама в ответ.
– Есть местные промыслы, товары, что всегда были на рынках, – не обращая на неё внимания, продолжает Сена. – А что мы здесь видим? Причём это не специфика Иркутска, который относительно близок к Китаю. Мы видим китайские «народные промыслы» в большинстве российских городов. Среди деструктивных вещей, которые я предлагал на сессии, одно из первых действий – ликвидировать Центральный рынок в нынешнем виде. За исключением нескольких рядов, где можно купить копчёного омуля и кедровые орешки, больше ничего нет. Рынки в большин-стве европейских городов – объекты туристической привлекательности. Многие специализированы, классический пример – рыбный рынок в Хельсинки. С точки зрения градостроительства, учитывая, что улица Урицкого – пешеходная, правильно его снести, сделать нормальную подземную парковку. Наверху поставить торговые ряды в стилистике конца 19 – начала 20 века, где будут продавать свои товары только местные производители. Фактически сейчас рынок – «удар в челюсть» милому лицу старого Иркутска.
Переходим на улицу Урицкого.
– Здесь сложилась своя ткань, свой организм, – продолжает наш гид. – Главная пешеходная улица, иркутский «Арбат», – хорошая, но я не вижу её архитектуры. Историческая ткань всегда имеет лакуны. Их надо уметь заполнять. По правой стороне видим здание, которое встроено в эту улицу. Размер его довольно правильный: оно не протяжённое, не особенно высокое. Но отделано материалом, который не соответствует типичным материалам этого места. Здесь должны быть кирпич и штукатурка, но никак не керамогранит на совершенно отвратительных, пусть даже покрашенных в его цвет кляммерах. Новострой не должен копировать историческую застройку, но должен с ней гармонировать.
Сергей Львович поворачивается налево, в сторону Дома быта, и замечает скамейки:
– Вот этот диванчик а-ля «сталинский» – с намёком на ретро и цифрами «350». А на следующий год, когда 351 год будет? Цифру ноль вырезаем и вставляем единичку?
– Получается, это памятник юбилею, – пытаюсь пошутить в защиту юбилейных скамеек.
– Разве юбилей – это событие? Событие – это основание города. Напишите тогда год основания, а не «350». Это была бы долгоиграющая тема. Или, чтобы отличить этот день рождения от следующих, ставьте здесь скамейку с цифрой «351», потом «352» и так далее. Это была бы городская шутка, её можно было бы разыграть в каком-нибудь парке. Каждый год ставить по скамейке – замечательно. Пройдёт время, и на них будут сидеть люди, которые родились в эти годы, будут там выцарапывать свои имена.
– Ещё один новострой, – оглядывает здание нового магазина с колоннами архитектор. – Крупноват, тяжеловат, но видно – здесь были заданы некоторые параметры, которые архитектор смог соблюсти: высота, материал, цвет в какой-то мере. Но здание «недотянутое», потому что есть ещё понятие «уровень детализации фасада». Рядом – великолепный образец модерна, – с восхищением смотрит Сена на «Детский мир». – Замечательный пример: вывеска выполнена шрифтом, стилизованным под шрифт периода модерна, она точно располагается в филёнках, где ей и полагается быть. Даже маркизы, пусть пластиковые или виниловые, висят там, где они и были. Это здание являет собой образец правильного профессионального подхода к городской архитектуре.
Теперь представим себе, что в такой же стилистике были бы выполнены все фасады улицы Урицкого. Было бы совершенно другое дело, – заключает герой, когда мы подходим к концу улицы.
– Отдельная история, что и как можно реконструировать, – продолжает гость. – Огромное искушение, особенно в центре, где дорогая земля, здание надстроить. Такие вещи происходили всегда. Берём здание 18-го века, в 19-м этажом надстраиваем, в конце 19-го – ещё двумя.
– Это как раз то здание, которое освободили от вывесок, закрывавших его почти полностью.
– В принципе, это уже огромный шаг вперёд. Но там, за ним, торчит штука, мы видим от неё надпись «Бильярд». Где эта мера, сколько там можно построить? Я не настолько знаю Иркутск, чтобы сказать, что это место – классический вид. Но проводится такой анализ очень просто: берём десяток наборов открыток, которые выпускались в разные годы, и выбираем те виды, которые повторяются. Всегда восторг вызывает старинная открытка, в которой мы видим что-то узнаваемое.
Иркутск мог бы быть одним из городов, который как раз бы показывал пример преемственности. С помощью своего сообщества и профессионалов от архитектуры и от охраны памятников он должен выработать язык и методы строительства в исторической среде.
– У Иркутска, по вашему мнению, ещё нет этого языка?
– Язык есть всегда, другое дело, что его носителей очень мало и их не слышно. Другие его ещё не выучили, не хотят или не знают о его существовании. А самое главное – не знают, что владение этим языком принесёт только плюсы. Политику – голоса избирателей, бизнесу – дополнительную прибыль, горожанам – чувство гордости за свой город. Я, на удивление, обнаружил достаточно много людей, которые стремятся уехать из Иркутска. Когда я первый раз сюда приехал, это были впечатления от зимнего Байкала, но подумал, что если где-то и жить, то в Сибири. Жить здесь.
– Иркутск сравнивают по духу с Питером. Вы чувствуете эту схожесть?
– На Карла Маркса однозначно совершенно. Типология застройки питерская, пропорции улицы. Уютная, человечный масштаб. Как бы всё чуть-чуть поменьше, но питерское.
Вот мы дошли до ещё одного образца безвкусия. Я и сам могу применить в своих проектах стекло. В том случае, если нет среды. Есть такой проект: стоит одно кирпичное здание, очень красивое, и оно обрамлено тёмным стеклом. Называю это реквиемом по царицынской архитектуре. Но нет причин устраивать траур по архитектуре иркутской! К счастью, вот это, – кивает на кинотеатр «Второй этаж» Сена, – вещи обратимые. Ужасные фасады, но можно всё это переделать по-человечески.
Кажется, что Сергей Львович может продолжать говорить о городе бесконечно, но прогулка подошла к концу.
– Мы прошлись по историческому центру, – говорит на прощание архитектор. – Парадокс, но мы часто лучше охраняем дореволюционное наследие, чем наследие более позднего времени. Есть районы, которые построены в 50 – 60-е годы, мы их можем потерять, если уже не потеряли. О них нельзя забывать.
Этому, кстати, был посвящён мой доклад на конференции в рамках зимнего градостроительного университета. Если современные архитекторы хотят признания своих работ в будущем, они должны с уважением относиться к произведениям прошлых эпох.
Опубликовано в "Сибирский Энергетик" №5 от 18.02.11 г.

Сергей Сена

Средняя оценка
(5 голосов)
 
 
 
 
Ошибка в тексте? Выдели ее мышкой и нажми   Ctrl  +   Enter  .
Система Orphus

Если вы обнаружили опечатку или ошибку, отсутствие текста, неработающую ссылку или изображение, пожалуйста, выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС ЛУЧШИХ РАБОТ ВЕРНИСАЖА И ВЕБ-ПОРТФОЛИО

БИБЛИОТЕКА РЕСТАВРАТОРА

RSS Последние статьи в библиотеке реставратора.

НазваниеАвтор статьи
УЧЕБНИК РУССКОЙ ПАЛЕОГРАФИИ (1918) Щепкин В.Н.
МАТЕРИАЛЫ И ТЕХНИКА ВИЗАНТИЙСКОЙ РУКОПИСНОЙ КНИГИ Мокрецова И. П., Наумова М. М., Киреева В. Н., Добрынина Э. Н., Фонкич Б. Л.
О СИМВОЛИКЕ РУССКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВЫШИВКИ АРХАИЧЕСКОГО ТИПА Амброз А.К.
МУЗЕЙНОЕ ХРАНЕНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ (1995) Девина Р.А., Бредняков А.Г., Душкина Л.И., Ребрикова Н.Л., Зайцева Г.А.
Современное использование древней технологии обжига керамических изделий Давыдов С.С.